Стоящие свыше. Часть II. Усомнившиеся в абсолюте
– Да, доброго! И в этом нет ничего смешного! Он всего минуту говорил со мной, но никогда еще никто со мной так не говорил. Каждое слово в душу запало.
– И что же он тебе говорил? Небось советовал вступить в Гвардию?
– Смеешься? Тебе не понять, о чем можно говорить с чудотвором. Это не словами разговор, это… Это из души прямо в душу…
– А напиток храбрости ты пил перед этим?
За окном в свете фонарей потихоньку пошел снег, и Зимич, разглядывая полуженщину‑полусову над аркой университета, вдруг снова ощутил тревогу – такую же, как той ночью, в доме Айды Очена. Перед появлением Драго Достославлена. Тревогу, которая гадюкой свернулась на половике под столом, и сто́ит неосторожно шевельнуть ногой…
– Какая разница?
– Никакой, – философски заметил Зимич и вздохнул. Магистр экстатических практик, основатель концепции созерцания идей и доктрины интуитивизма тоже мог класть слова прямо в душу. Особенно до чрезвычайности пьяную душу.
– Добро должно быть с кулаками, и мы – кулаки Добра. – Дружок выпрямился и приосанился.
– Кулаки ли? Я слышал, в ходу у Консистории бичи, клещи и каленое железо. Не иначе Добро должно быть с плетьми, дыбами и виселицами, одних кулаков ему мало.
– Да! Зло надо выжигать из людей каленым железом и вышибать бичами! Иначе никак!
– Выпей еще. Вино – хорошее оправдание всему.
– Да мне не надо оправданий! Ты думаешь, я оправдываюсь? Чего ради мне жалеть этих заблужденцев? И ты – ты не просто заблужденец, ты упорствующий в заблуждениях. А я тут сижу с тобой…
– В общем‑то, я не настаиваю. Можешь сидеть где‑нибудь в другом месте. Или ты хочешь меня арестовать? Сто́ит ли прекрасный мир Добра предательства друзей? Я так понял, он однозначно стоит того, чтобы отправлять в камеры пыток невинных заблужденцев, так почему бы не пойти дальше? Каждая мерзость приближает тебя к прекрасному миру Добра, так сделай еще один шажок ему навстречу…
– Я сейчас дам тебе в морду. – Дружок попытался встать, но не так‑то это оказалось просто.
– Да ладно. У тебя все равно ничего не получится. Скажи лучше, что это за парень кричал, что я враг, да еще и бился после этого в судорогах?
Лицо дружка потемнело, и он раздумал вставать.
– Я его не знаю. Я его в первый раз вижу! Не веришь? Он сам с нами напросился, мы его не звали. У Надзирающих есть всякие люди… Страшные люди.
– Тоже кулаки Добра?
– Нет… – почему‑то шепотом ответил дружок. – Не кулаки. Я думаю, они – Зло на службе Добру.
– Не понимаю, чего ты боишься.
– Зло – оно в каждом из нас. Оно как зараза. Стоит только подпустить его к себе поближе – и все, все потеряно. Оно утащит к себе… вниз… в Кромешную. И никогда, никогда оттуда не выбраться, никогда… – Его пьяные глаза расширились, как у бесноватого.
