Странные времена: идеальный джентльмен
– Эй, чё, по‑хорошему не понимаешь? – послышался за спиной голос второго подростка.
– Во‑во. С ним тут по‑дружески, типа.
Филип постарался шагать быстрее, но неизвестные доброжелатели нагоняли.
– Настоящий мудила.
– Может, проучить его?
Впереди Филип увидел то, что подспудно искал, хотя не желал признаваться в этом даже самому себе. Очертания едва держащейся на ногах фигуры. Девушка. Это было понятно даже издалека. Она шла босиком, неся туфли на высоких каблуках в правой руке, пока не остановилась на перекрестке перед светофором.
Филип побежал.
Он слышал, что преследователи сорвались за ним в погоню, выкрикивая оскорбления, но проигнорировал их. Теперь его никто не сумеет настигнуть. Ноги едва касались земли, воздух свистел в ушах.
Никогда раньше Филип не развивал такую скорость.
Впереди девушка нажала на кнопку светофора и повисла на нем, дожидаясь разрешающего сигнала. Дорога являлась одной из главных магистралей города и даже в столь поздний час оставалась оживленной. В обе стороны проносились машины, покидая Манчестер или въезжая в него.
Дальше по трассе большой грузовик забряцал, влетев в особенно глубокую выбоину. Филип понял, что теперь может слышать гораздо лучше.
И видеть тоже. И обонять.
Все чувства обострились.
Он мог определить издалека марку духов девушки и учуять, что она пила ром с колой. В теплом летнем воздухе разносился запах сигарет и ее пота.
Мимо прогрохотал грузовик.
Девушка так и цеплялась за опору светофора, чтобы сохранить равновесие. Ни о чем не подозревая. Глядя лишь на маленького красного человечка. Ожидая, пока он сменится зеленым, чтобы продолжить свой неуверенный путь в сторону дома. Переключение сигналов всегда занимало целую вечность.
А ведь бедняжке так отчаянно хотелось в туалет.
Ускоряя и ускоряя бег, Филип просто чувствовал это. Хотя откуда он мог знать?
Нужно точно рассчитать время.
Он с легкостью вычислил все до последней секунды, так идеально, как никогда раньше не мог. Главное было не задумываться. А просто делать. Перестать сопротивляться.
Первое, что почувствовала девушка, – порыв воздуха, когда что‑то пронеслось мимо нее и прыгнуло.
Первое, что услышал водитель фуры, – резкий грохот, когда что‑то ударилось о кабину. Затем последовал сильный толчок. Экстренное торможение привело к тому, что прицеп с грузом завилял и перегородил проезжую часть. Машине сзади, которая уже разогналась, собираясь проскочить на мигающем светофоре, пришлось свернуть на разделительную полосу, чтобы избежать столкновения.
Водитель крепко вцепился в рулевое колесо: сердце колотилось от выброса адреналина. Наконец фура остановилась. Кого же он сбил? Или что?
Только через несколько секунд он заметил брызги крови на лобовом стекле.
Что‑то горело.
Где‑то в стороне послышался женский крик.
Глава 1
Ханна остановилась и принялась за растяжку ног.
Они не особенно нуждались в растяжке – по крайней мере, не больше, чем все другие части тела. Но выбор был невелик: либо так, либо просто опереться на ограду, чтобы спешащие мимо люди видели, как потная, задыхающаяся неудачница пытается не упасть и удержать завтрак в желудке. Хотя изначально это задумывалось как первый день новой версии Ханны. Сейчас же приходилось признать, что идея пробежаться до работы казалась намного лучше две ночи назад, после второй бутылки вина. Какой идиот слушает советы пьяного, даже если этот пьяный – он сам? И как, ну вот как могло прийти в голову решение заняться спортом в самый разгар летней жары?
На самом деле вся эта инициатива по самообновлению возникла из‑за событий последней пары недель, когда Ханна взяла отпуск, чтобы посвятить его разводу «старой версии себя» и избавиться наконец от напрасной траты кислорода и костюмов от «Армани», которой являлся по недоразумению злого рока ее супруг. Для этого пришлось ехать в Лондон, где располагался офис адвоката Карла. Учитывая, что он выступал виновной стороной, казалось, можно было бы ожидать от него некоторых уступок. Вовсе нет. Как всегда, с точки зрения уже почти бывшего мужа, пострадавшей стороной являлся именно он, без сомнений выстроив в уме детальную логическую цепочку, ведущую к объяснению, почему это так. Ханна самым тщательным образом проследила, чтобы не дать Карлу возможности озвучить свою версию событий.
Все прошло не так плохо, как она опасалась. Ну, вернее, плохо, но в то же время и нет. Ей ничего не требовалось от этого законченного подонка, но он изыскал способ сделать встречу максимально неловкой, объявив, что жена в период совместной жизни подписала множество закладных и ипотек. Сама Ханна ничего подобного не припоминала. Оказалось, что ее стремление к независимости вызвало массу неудобств для Карла. Он хотел, чтобы упрямая супруга признала свое поражение и вернулась в лоно семьи.
Все выглядело так, будто дело затянется надолго, пока Ханна не присмотрелась повнимательнее к документам, относящимся к упомянутым неразрешимым финансовым обязательствам, и не заметила кое‑что интересное. А именно, что ее подпись на бумагах не являлась ее подписью. Очевидно, Карл подделывал ее годами. Конечно, он яростно это отрицал и в разных выражениях повторял, что дражайшая женушка просто все позабыла, так как страдала от провалов в памяти после алкогольного опьянения или приема воображаемых лекарств от выдуманных проблем. Дела пошли гораздо быстрее после того, как вопрос с подписью разрешился.
В общем же вся процедура оказалась достаточно грустной. Несмотря на все еще раздражающе привлекательную внешность Карла, Ханна только убедилась, что поступает верно. Как бы ни было стыдно в этом сознаваться, она вышла замуж за эгоистичного и инфантильного глупца, а теперь наконец исправляет ошибку. И так далее.
Именно это «далее» и являлось самым важным. Следовало продолжать жить дальше.
Ханна могла многое сказать по поводу трех месяцев работы в газете «Странные времена», но они как минимум позволяли взглянуть на все в новом свете.
В первую неделю обнаружилось, что сверхъестественные создания на самом деле существуют. Как и магия. А группа бессмертных людей, известных как Основатели, тайно управляет почти всем миром, продлевая срок жизни за счет лишения сил малого народца, в чьей крови текло волшебство. После таких откровений и осознания своего полнейшего невежества насчет окружающих тебя чудес за фасадом обыденности, а также насчет ведущейся веками битвы блуждающие глаза – да и другие части тела – мужа‑распутника кажутся не такой уж глобальной проблемой.
