Суженая из лужи
Николай, как представился парень, назначил свидание на завтра. Сразу видно серьезного человека! И хоть бабушка и говорила, что спешка ни к чему хорошему привести не может, я так не считала. Двадцать первый век – век торопыг. Он обещал самую вкусную в Питере пиццу и много мистических баек. Сразу видно профессионала – знает, чем завлечь девушку.
И хоть та же бабушка говорила, что девушку должны ценить не за внешность, а за душу, хорошо выглядеть еще никогда лишним не было. И я направилась к гардеробу, радуясь, что у меня нет привычки бросать грязные вещи прямо в шкаф, как у сестренки.
Быстрые сборы – и на утренний поезд, чтобы успеть немного прогуляться по окрестностям до встречи.
Петербург встретил, как обычно, – непогодой. Ветер, начавшийся ночью, утром только усилился. Он бросал в лицо содранные с веток начинающие желтеть листья, гнал по тротуару забытые дворником намокшие и побуревшие обертки от чипсов, выгибал ветви деревьев с такой силой, что казалось, еще немного, и закрутит их в узел.
Обычная погода для Петербурга. Хорошо, что здесь я ненадолго. Соберу информацию и… возможно, исчезну из жизни Николая навсегда. Да, этикет Тиндера суров: не хочешь больше встречаться, значит, игнорируй.
До встречи еще было время, и я успела облазить несколько старых улочек и походить вдоль Невы, высматривая отражения в воде. Не появится ли там Тень. От скуки. В легенду, описанную в «Комсомольской правде» (понятное дело, такой же правде, как и комсомольской), не особо верила. О чем и напишу в своей статье‑опровержение. Мол, искала‑искала и не нашла.
Суть истории была такова. Прохожий увидел в луже отражение Тени – силуэта без лица. Та преследовала его, гнала по старой питерской улочке, пока бегство не оборвал тупик в одном из дворов–колодцев. Жильцы, чьи окна выходили на злополучный дворик, утверждали, что мужчина что–то кричал, но неведомая сила влекла к себе. И безумец плашмя упал в воду. С тех пор он еще долго ходил по улицам, безумный, с пустым взглядом. Лишь в каждую лужу заглядывал. Все искал Тень и требовал вернуть ему душу. А потом сгинул в одной и психиатрических клиник северной столицы.
Тень ожидаемо не появилась.
Только буянил ветер. Подхватывал брызги воды и бросал их в лицо редким прохожим.
В царевну–лягушку, мокрую и в пупырышках, превращаться совсем не хотелось. И чтобы тушь потекла, не хотелось. На макияж я угробила больше часа. И на прическу, которая выглядела, как воронье гнездо после шторма. Я ускорилась в движении к месту встречи, минуя один за другим серые памятники архитектуры. Завывания ветра эхом отражались от стен.
Жутко.
И сыро.
И холодно. Мой торопливый шаг и безуспешные попытки справиться с волосами, которые ветер решил под шумок прибрать к рукам, прервал пронзительный звонок смартфона. Меня уже ждали.
Николай оказался высоким и симпатичным молодым человеком. Немного худоватым и бледным, но для питерцев с их вечной солнечной диетой такое, скорее всего, было нормой.
С собой он принес три воздушных шарика. Тревожно‑желтых.
Понятно, решил обыграть образ Пеннивайза, а других цветов просто не нашлось. Ладно, хоть клоунский нос не нацепил.
А вообще, мне понравилось. Люблю оригиналов. Может, и стоит к Николаю присмотреться поближе. Авось, и не на один раз сгодится? И тут же усмехнулась себе – вот ведь, как матерая охотница размышляю.
Собеседником Коля или, как он попросил себя называть, Ник оказался хорошим. Он забрасывал меня городскими легендами. Про станции метро и заброшенные пути, про призраков на старых кладбищах, о тайнах бессмертия, зашифрованных на стене старой аптеки… Он говорил, а я слушала, забыв про холод.
Потом мы отпустили шарики в небо. И я чувствовала себя почти счастливой. И даже забыла, что не на свидании, а вполне даже на боевом задании.
– А может, ты знаешь кого‑нибудь, кто лично сталкивался с чем–то сверхъестественным?
Ник посмотрел на меня долгим взглядом, от которого стало не по себе.
– Ты очень увлеченная девушка. Может, сама бы хотела встретиться с чем–то таким? Магическим.
– Еще спрашиваешь! Да я ради этого сюда и приехала.
– Могу показать… если правда хочешь, – и тут же добавил. – Но цена может оказаться слишком высока!
Вот артист!
Чего только не скажет, чтобы девушку зацепить.
– Согласна, – почти шепотом, чтобы скрыть рвущийся наружу сарказм, выдохнула я, интимно подхватывая его под руку. – Веди. Или надо дождаться ночи?
– Наверное, нет, – и плечами пожал. – Меня днем засосало.
Куда его засосало, переспрашивать не стала. Да и послышалось, скорее всего.
– Тогда веди, Сусанин!
Шутке он не улыбнулся.
– Тут не очень далеко. Несколько улиц всего. Там заброшенные дома, еще в девяностых жители съехали.
– Я думала, только в нашей Тмутаракани на благоустройство рукой махнули. Значит, и в Северной столице с этим не очень?
– По‑разному… – и зябко плечами повел. – Хочу показать один двор‑колодец. Если не передумаешь.
С чего я должна передумать? Если наркоманов там нет, то… не призраков же, в самом деле, бояться. Они же бестелесные.
По пути Николай вдруг начал острить, разбавляя мистические истории анекдотами.
Потом, по мере приближения к месту назначения, запал его иссякал. Голос становился тише и глуше, а взгляд грустнее. Оппаньки! Что за дела? Замерз, что ли?
Где‑то в глубине подсознания тонкий голосок интуиции нашептывал, что зря я шатаюсь с незнакомым парнем по колодцам и прочим подворотням, ищу приключения на свою пятую точку. И скоро их найду. Но услышан он не был – акула пера взяла след!
Мы пересекли проспект, перебежали проезжую часть, где я едва не споткнулась о, чтоб ему пусто было, борд… поребрик, и выбежали к облезлому желтому зданию, закрывающему собой улицу на всю длину.
Что место то самое, я поняла сразу. Слишком часто о нем упоминали свидетели. Факты сами начали складываться в голове. Вот он двор‑колодец – герой множества баек адептов мистического Петербурга.
– Не передумала? – Ник спрятал руки в карманы и отвел взгляд.
– Что же там такого жуткого? – попыталась улыбнуться. – Ладно, перестань нагнетать и пошли уже.
Как только мы пересекли арку, ветер внезапно утих.
Колодец встретил нас затхлым запахом, ободранными стенами и стальным пятном неба над головой. Казалось, что из черных проемов вывороченных дверей за нами наблюдают.
