Свадебный венец

– Сон… Это сон… – шепчу пересохшими губами и с надежной смотрю в пылающие омуты глаз держащего меня мужчины.

– Нет, дорогая супруга, к сожалению, не сон, – безжалостно опровергает он мое предположение, разбивая надежду на осколки. – Это реальность. И тебе теперь придется в ней жить…

 

Глава 8

 

Наверное, если б я не была настолько измучена и физически, и морально, то хлопнулась бы в обморок, и дело с концом. Но натренированное издевательствами супруга сознание решительно не желает меня покидать, и я продолжаю смотреть в пугающие глаза своего нового мужа.

Устала боятся… Совсем… Плакать устала… И бороться, наверное тоже устала. Может, завтра я буду снова в строю, может, завтра ко мне вернуться силы, и завтра я буду думать, как выпутываться из новой передряги.

Вот что он мне может сделать? Все равно, страшнее чудовища, за которым я была замужем, не существует во всех Вселенных.

Вместо страха и нервного напряжения, я чувствую, как к босым ногам пробирается холод каменного пола – ковры тут явно не предусмотрены. А я без носков. Зубы начинают стучать уже не от страха, а от озноба.

– Что? – продолжает сверлить меня взглядом новый супруг, продолжая сжимать ладонями мои плечи.

– Ноги замерзли, – выдавливаю я, и поджимаю левую ступню, пытаясь отогреть. Потом можно и правую так же.

Его глаза медленно проходятся по моему телу и останавливаются на босых ступнях. Лицо странного "нечеловека" мрачнеет. Он с раздраженным вздохом подхватывает меня на руки и несет к столу, а там усаживает в деревянное кресло, наподобие трона, и цедит сквозь зубы ошеломленному блондину:

– Распорядись, чтоб для леди приготовили комнату. И стражников подбери!

Блондин моргает, наконец, перестает изображать статую, и молча выходит, но у самой двери оборачивается и кидает:

– Не прибей ее Маркус. По крайней мере сейчас.

– И без тебя знаю, – скрежещет зубами новый муж. – От мертвого шпиона никакой пользы.

Блондин выходит, хлопнув дверью.

– Я не шпион, – тихо возражаю.

– Тогда, как ты объяснишь, «нешпион», что воюя с людьми и почти одержав победу в битве, я внезапно оказываюсь женатым на представителе вражеской расы? – ерничает Маркус.

Я широко распахиваю глаза, не зная, что ответить. Война, люди, вражеская раса.

– Давай по‑хорошему договоримся, – мужчина опирается руками о деревянные поручни кресла и склоняется ко мне. – Ты сейчас рассказываешь всю правду, – проникновенно говорит он. – И я, так уж и быть, ничего плохого тебе делать не буду. А если ты еще и знаешь хоть что‑то, что может облегчить нам завтрашний бой – позиции солдат, наличие оружия, виды, его количество… Говорят, люди с оборотнями договор заключили…

Я слушаю весь этот бред и только хлопаю глазами. Оборотни, люди… Все смешалось в голове. Если это реальность, то что тогда выдумка?

– Но я правда ничего не знаю, – качаю головой.

– Жаль… жаль, – сочувственно вздыхает Маркус. – А ведь я и, правда, хотел как лучше.

Сердце екает в груди, предчувствуя неладное.

– Я не знаю, как я оказалась тут. Я не знаю, где я, почему я ваша жена… – торопливо начинаю говорить, надеясь, что меня все же выслушают. – Мой друг нашел этот Венец, а я решила его примерить… и все… Я дома была… – последнюю фразу проговариваю сквозь тихий всхлип.

– Друг нашел Венец? – поднимает брови Маркус. – И где же он нашел его?

– Не знаю! – отчаянно восклицаю, понимая, как глупо и неправдоподобно звучат мои оправдания. – Возле кургана какого‑то… Я с Земли… – зачем‑то еще добавляю и горько шмыгаю носом. – И не хочу быть вашей женой. Давайте, вы просто вернете меня обратно, и мы обо всем забудем? – наивно предлагаю, зябко обхватывая себя за плечи.

– Это невозможно, – выпрямляется Маркус, окидывая меня пристальным взглядом.

– Совсем‑совсем? – для чего‑то уточняю, хотя и так уже понятно, что мужчина не врет.

– Совсем‑совсем, – подтверждает он очевидное.

И хоть глаза его продолжают пылать яростным огнем, но уже не опаляют меня настолько. Я понемногу успокаиваюсь, тихо икаю, подавившись слезами, и подбираю под себя озябшие ноги. Знаю, что так делать невежливо, но в каменном замке действительно холодно и, полагаю, на улице сейчас не июль месяц…

Дверь снова грюкает о косяк, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

– Я отправил Ниссу подготовить покои… – отчитывается зашедший в зал блондин. – Сторожить будет Жар.

Маркус коротко кивает, бросает резкое – “побудь с ней” и куда‑то стремительно выходит. А я с опаской перевожу мрачный взгляд на еще одного “нечеловека”.

– Привет, – доброжелательно улыбается он и, отодвинув стул, садится напротив. – Ты замерзла?

Вместо ответа продолжаю хмуро смотреть на него, не зная чего ожидать. Будь кто‑то из них вначале настолько доброжелателен, я бы, может, и поверила. А теперь подобное участие только пугает. Решили поиграть со мной в “доброго и злого полицейского”?

Видя, что я молчу и ничего не отвечаю, мужчина принимается быстро расстегивать свой камзол, и у меня душа уходит в пятки. Откуда я знаю, как у них принято. Может им положено, чтоб дефлорацию друг осуществлял. Этот же, который мой теперешний муж, велел блондину со мной побыть. А что означает «побыть» именно тут? Вдруг, это самое… Судя по обстановке и одежде мужчин тут царят средневековые нравы, когда женщина считалась не более, чем вещью…

– Я закричу! – предупреждаю, вжимаясь в спинку кресла и затравленно оглядываясь.

Угроза так себе, конечно. Кто меня тут спасать кинется…

– Зачем? – не понимает мужчина.

Он уже полностью расстегнул камзол и теперь принялся стягивать его с могучих мускулистых плеч. С такими ручищами он меня одной левой удержит и не поморщится.

– Не делайте этого… – тихо прошу, обхватывая себя за плечи и сжимаясь в комочек. В футболке мне холодно, да только озноб бьет совсем не от этого. Становится страшно… Может, если я притворюсь беспомощной, а затем ударю, смогу выиграть время. И сбежать куда‑нибудь… Спрятаться… Затаиться… И подумать, что делать дальше… Это же замок, тут должна быть куча укромных местечек.

А пока я все это обдумываю, мужчина внезапно накрывает меня снятым камзолом и смотрит так внимательно в мои округлившиеся от неожиданности глаза, словно насмехается.

Щеки заливает румянец. Мне отчего‑то кажется, что он прекрасно знал, о чем я думала, и потешался надо мной. Стыд колючей волной прокатывается по телу.

– Спасибо, – хриплю, отводя взгляд, и закутываюсь в пожертвованную одежду.

– Не за что… – от уха до уха ухмыляется он. – Меня зовут Колхер, можно просто Кол.