Связывание
Начинались привычные утренние хлопоты. Тяжело поднявшись, Дора, преследуемая деревянным человечком, прошла в сарай, с трудом открыв разбухшую деревянную дверь. Жестом приказала ему крутить ручку механической давилки, в которую с вечера была засыпана рябина для наливки, сама проверила самогонный аппарат, хозяйской рукой огладила ряд бутылей. Проверила, достаточно ли рябины засыпано в давилку – достаточно, чтобы занять ее неутомимого помощника до обеда.
Вспомнила про кузнеца и чайник и развернулась к дому.
Кузнец ещё спал, а вот чайник на плите исходил паром. Дора заварила крепкий чай, налила в фасонистую фарфоровую чашечку – муж привёз, вернувшись домой из очередного набега. Пользы от него всего ничего, а вот чашечки да городская кровать с никелированными шарами на спинке, это да. Остальное все до дома не доносил, то боевым дружкам раздарит, то девкам, то пропьёт.
В одном был больно хорош, да и то – привёз как‑то Доре стыдную болезнь, она месяц потом отвары пила да нараскоряку ходила, и ещё месяц на юбки нижние взглянуть боялась. После этого‑то Дора и пошептала ему вслед, когда он опять заскучал дома сидеть да собрался на подвиги. Пошептала, да бросила пару веточек березовых сломанных, да листочек рваный. И говорить не о чем, чисто баловство.
Тем более что для этого дела и кузнец годится. И пьёт поменьше мужа. И моложе, опять же.
Дора забеспокоилась – надо бы вывести его из дома, увидят соседи, донесут мужу, если тот, вопреки ее ворожбе, все‑таки вернётся. Потом приутихла.
Пусть себе доносят.
Самогон в этом году она настаивала в том числе и на грибах. А уж в грибах она разбираться умела.
Глава 3. Магда
Из‑под клочкастых бровей взглянула на суетящегося у калитки мужичка.
Вставать навстречу не стала – много чести, никто его сюда не звал. Сам справится с перекошенной калиткой, сам зайдёт во и во двор, и в дом.
Окрикнула повелительно – мол, хватит там копаться, раз пришёл – заходи.
Мужичок ей не нравился – сальные волосёнки завязаны шнурком, на макушке плешь, да и дух от него тяжелый. И трусит: ещё не поздоровался как положено, ещё и не видал ее толком, а суетится как таракан.
А ведь есть правила, правила все знают – зайди спокойно, поклонись, назовись, положи на лавку у двери то, что с собой принёс, а потом уже суетись да проблему излагай.
– Чего хочешь, болезный? – скрипуче гаркнула Магда – хватит копаться, давай к делу!
– Венцлав я – пробубнил мужичок, – свататься я хочу, да невеста несогласна.
Магда захохотала в голос.
– К кому тебе свататься, болезный? Такой пень трухлявый кому сдался‑то.
Венцлав справился наконец с калиткой, прошагал до крыльца и положил на лавку узелок с подношением. И не развязывая видно – дрянь‑узелок, тряпка в пятнах, завязан неаккуратно.
Забубнил обиженно.
– Да я к Тэссе свататься хочу, пропадает баба без мужского пригляда, опять вдовая ходит, далеко ли до беды?
– А ты, значит, мужской пригляд? – хохотнула Магда – и что от меня хочешь, иди да сватайся сколько угодно.
– Так это. Зелье приворотное мне нужно. Она ж сама за меня не пойдёт. Не понимает своего счастья‑то.
Магда задумчиво почесала голову под платком. Женишок нашёлся. Тэссино хозяйство многим не давало покоя – рука у неё была лёгкая на все живое, коровы, куры, свиньи и всякая тварь живая начинала у неё доиться, нестись и пороситься без остановки, а что до огорода – кажется, воткни Тэсса в землю палку и нассы сверху – палка тут же дала бы всходы и плоды.
– Так ты бы в баню сходил, болезный – посоветовала Магда. – от тебя ж козлом несёт, сил нет, даже в дом тебя не зову. Все мне там провоняешь.
– Каким козлом?
– Мертвым, протухшим, обоссаным козлом – с удовольствием уточнила Магда – бабам это не то чтобы нравится, если ты не знал.
Венцлав совсем скуксился, но спорить с ней не решился. Поди с ней поспорь, не только назовёт козлом, а и вовсе с рогами и копытами от неё ускачешь.
Вон кот сидит, чёрный, облезлый – говорят, был давным‑давно мужик, да к Магде неудачно посватался. Не стал связываться.
Пробурчал что‑то себе под нос, развернулся да и пошёл к калитке.
– Э! А попрощаться? – гаркнула ему в спину Магда.
Венцлав ничего не ответил, сначала гордо расправил плечи, а потом – сам испугавшись собственной наглости – рванул от калитки бегом. Вслед ему нёсся хриплый, каркающий хохот Магды и – или это ему показалось? – обещания проклясть.
Хорошенько отсмеявшись, Магда села на лавку, удобно вытянула ноги на чурбачок, вынула из кармана замызганного фартука трубку, огниво и кисет с табаком и принялась с наслаждением пускать колечки.
Она не знала доподлинно, но догадывалась, где пропадает Тесса.
И ей было очень интересно, что намеревался делать с этим хозяйством незадачливый женишок, знай он про него. Может быть и стоило сделать зелье‑то.
Посмеяться.
Узелок даже развязывать не стала. Там‑то уж точно будет не смешно. Ничего хорошего этот жадный дурак ей явно не принес.
Глава 4. Тэсса
Вытерла лоб рукой, прислонила к стене пещеры лопату. Воняло уже не так неописуемо – пару тачек дерьма она конечно сегодня вывезла, но вообще дети научились наконец гадить снаружи. И глистов не видно, помогли ее снадобья.
Драконцы вырастали – сначала стали вылезать из гнезда, потом под руководством матери встали на крыло – сначала неуверенно, потом все смелее и смелее и вот уже кувыркаются в воздухе, как крылатые котята. Пытаются уже пускать огонь.
И совсем ручные.
Шагая через подлесок, золотой от закатных лучей, Тэсса крутила в голове, что ей делать дальше. Пристроить их к людям, найти для матери самца – или она сама его найдёт? – и получить ещё один помет, посмотреть – какие вырастут? И можно ли вообще пристроить дракона к человеку? И понравится ли это дракону?
