Тайна Свинкса. Спасти Андрейку
Только тут она поняла, что уже давно слышит какой‑то странный дребезжащий стук или грохот, и он все нарастает и нарастает. Она проследила глазами за взглядом брата: по дороге неслась легковушка с разбитым лобовым стеклом, на ее капоте, дребезжа и подпрыгивая при каждом резком скачке машины, лежал велосипед. Легковушка с разгона пролетела через лежачего полицейского, велосипед взлетел высоко в воздух, упал на мостовую, легковушка переехала его и понеслась дальше.
– Это что? – Андрейка продолжал дергать сестру за руку. – Это теперь так велосипеды что ли возят? Это новая перевозка, да?
– Пойдем! – Виктоша решительно потянула его за собой. – Пойдем скорее!
«Мамочка…» – с тревогой думала Виктоша.
Она неслась вперед и вперед, не замечая ничего вокруг, притихший Андрейка семенил следом.
«Мама! Мамочка! – одна мысль билась у нее в голове. – Что же я скажу Андрейке?.. И папе… Какого цвета был велосипед? Машина, кажется, была синяя… А вот велик?..»
Они вылетели на перекресток за торговым центром и резко остановились.
На перекрестке уже стояли две машины скорой помощи, валялся еще один велосипед.
«Черный, – отметила про себя Виктоша. – А у мамы зеленый. Какой же был тот?..»
Из‑за «скорой» выглядывали носилки, покрытые белой простыней. Рядом нервно курил один из водителей скорой помощи. Врачи суетились поодаль вокруг кого‑то, кто еще лежал на земле.
Стараясь держать Андрейку позади себя, чтобы он как можно меньше видел, Виктоша начала потихоньку пробираться к месту происшествия. Внезапно он снова резко дернул ее за руку.
– Смотри! Смотри! Что это?
Виктоша повернулась к нему. Он был бледен, и от этого его широко открытые то ли от удивления, то ли от страха, глаза казались просто огромными. Он стоял, не двигаясь, и лишь потрагивала его вытянутая вперед рука.
– Это кровь?.. – прошептал он, не столько спрашивая, сколько пытаясь не верить в увиденное. – Это кровь! – в ужасе закричал он.
Несколько голов повернулись в их сторону. Виктоша начала отступать и потянула за собой брата, но тот стоял, как вкопанный, и мелко‑мелко дрожал.
– Пойдем, Деинька, пойдем, – уговаривала Виктоша, стараясь увести брата подальше от этого страшного места.
Внезапно она почувствовала, как кто‑то обнял ее за плечи. Виктоша обернулась.
– Мама!
Андрейка тоже увидел маму. Подбежал. Крепко обхватил ее руками.
Она нежно, но крепко обняла их и повела прочь.
– Что там, мамочка? Почему там кровь? Откуда она взялась? – возбужденно тараторил Андрейка, выстреливая по шестьдесят слов в секунду. – А почему так много народу? А скорая помощь зачем? Кто‑то заболел?
– Мамочка… Я так за тебя испугалась… – тихо прошептала Виктоша, прижавшись к маме.
– Глупенькая… со мной все в порядке, – мама поцеловала ее в висок.
– А, мы видели машину, – продолжал Андрейка. – Она везла на капоте велосипед! Почему она везла его на капоте? Ведь надо на багажнике, да? На багажнике ведь?
Они подошли к маминому велосипеду. Он валялся прямо на обочине. Вероятно, она ехала вдоль тротуара, высматривая в толпе своих детей, и, услышав возглас сына, бросила велик и побежала на голос.
Андрейку усадили в детское кресло на раме, Виктоша села на багажник, и они поехали прочь. Мама начала рассказывать, сколько всего она переделала за это утро, где была и что видела. Андрейка постепенно отвлекся и забыл о только что увиденном происшествии. Так, по крайней мере, им тогда показалось…
***
Вечером, подъезжая к своей калитке, они увидели тетю Наташу, которая тут же сделала вид, что вовсе не бродит здесь в одиночестве чуть ли не с самого утра, а подошла только что, и встретились они совершенно случайно.
– Майстаниславна! – закричала она, едва увидев их велосипед. – И как вы решаетесь ездить на велосипеде? Да еще с детками! Ведь что же такое творится‑то! Вы слышали?!?
Виктоша чувствовала, что маме вовсе не хочется говорить с тетей Наташей о происшедшем, тем более при Андрейке, но просто проехать мимо, сославшись на неотложные дела или что‑то еще, она не могла. А тете Наташе, как известно, вовсе не требовалось чье‑либо желание или согласие, чтобы начать разговор. Даже не дав маме никакой возможности что‑либо ответить, она затараторила:
– Кошмар‑то какой, Майстаниславна! Кошмар!!! Вы слышали? Слышали?? Анастасия‑то, жена депутата нашего опять дел натворила! Мужа с женой на перекрестке сбила! Он‑то сразу… Царствие ему небесное. А она‑то, сердечная, в «скорой» померла… Вот чуть‑чуточки не довезли! Чуть‑чуточки! А Анастасия‑то умчалась, зараза такая, на пешеходную дорожку на повороте выскочила – как только Бог хранил – никого там не оказалося! – в дерево въехала, там ее и повязали! Ох, горе‑то! Горе какое! Что на белом свете деется! Одни говорят, пьяная в стельку, другие, что чуть «под шафе». Но все равно – креста на ей нету! Вот горе‑то злосчастье!
Мама лишь рассеянно кивала, ссаживая Андрейку с велосипеда и отпирая калитку.
– И как вы, Майенька, не боитесь с детками по этим дорогам окаянным ездить! С таким‑то движением! Да с такими‑то водителями! А с Анастасией, дурехой, что будет теперь‑то?
– Да, ничего не будет, – сухо отрезала мама. – Вы Наталья Петровна, как будто не знаете: опять муж отмажет! Кому надо даст, кому надо позвонит…
(Она тогда, как в воду глядела, не смотря на повторное правонарушение, да еще со смертельным исходом, дали ей полтора года условно. Весь поселок и весь городок неделю «стояли на ушах», обсуждая неслыханное решение суда).
– Ой, да‑да‑да! – опять зачастила тетя Наташа. – Креста на них нет! Прошлый‑то раз два человека инвалидами остались – и, как с гуся вода! А в этот‑то раз чего натворила! Двух детишек сиротками сделала! Что же это творится на белом свете, люди добрые! Что творится!..
– Как это «сиротками сделала»? – неожиданно спросил Андрейка.
Тетя Наташа замолчала и удивленно уставилась на него, как будто только сейчас обнаружив его присутствие. Едва она хотела открыть рот, чтобы просветить несчастное дитя, как мама решительно проговорила:
– Мы, пожалуй, пойдем, Наталья Петровна – дел невпроворот. Вы как‑нибудь заходите. На днях.
– Ой, да‑да, Майстаниславна! Мне уж тоже пора! Я ведь тут как раз к Иванне из восьмого коттеджа бежала, – заторопилась тетя Наташа. – Давно что‑то не видно ее. Вот проведать собиралась. Надо бежать!
И она заспешила дальше, на ходу что‑то бормоча о том, как все‑таки страшно жить на белом свете.
– Мама! А как все‑таки делают сироток? – вновь спросил Андрейка, едва они вошли в дом.
– Ну, ты, что маленький что ли? – попыталась спасти положение Виктоша. – Сказок не читал? Ничего про сироток не знаешь?
– Знаю, конечно, – важно проговорил Андрейка. – В сказках часто бывает какая‑нибудь сирота – нет у нее ни отца, ни матери, и все жалеют ее. Нет. Сначала обижают: мачеха там, сестры всякие. А потом появляется какой‑нибудь принц или королевич… или купец, хотя бы… Ну кто их делает этих сироток?
