Тайна Свинкса. Спасти Андрейку

– Ну, уж ты не обессудь, красавица! Не знаю, к каким ты там разносолам привыкла, а у нас все по‑простому, – говорила она, расставляя на столе миску с вареной картошкой, тарелку с селедкой щедро посыпанной луковыми кольцами, соленые огурцы и банку шпрот. Последняя окончательно доконала Виктошу. Увидев эти, такие знакомые, такие родные консервы одного из прибалтийских заводов, она залилась слезами.

– Что ты! Что ты! – оторопело забормотала старушка. – Кто тебя так обидел, милая?

– Я… я… я была… – еле‑еле сквозь слезы выговорила Виктоша. – Мой брат та‑ам!.. А теперь что же‑е‑е… Как я обратно попаду‑у‑у, бабушка‑а‑а?.. Мне брата выручать надо‑а‑а‑а…

– Брата! – хмыкнула старуха и хлопнула ладонью по столу.

В ту же минуту комната самым волшебным образом преобразилась: место железной кровати в углу заняла старая закопченная печь, под Виктошей оказалась почерневшая от времени лавка, стол тоже постарел на сотню лет, не говоря уже о том, что на нем стояло. Но самые поразительные перемены произошли со светом: лампочка над столом исчезла, а вместо нее Виктоша увидела череп с горящими глазницами, насаженный на длинную жердь, что торчала из забитого наглухо окна.

– Так тебе больше нравится, красавица? – грозно вопросила старуха.

Слезы Виктоши моментально высохли, в изумлении она оглядывалась по сторонам.

– Так вы и есть сестра Бабы… Баба Яги? – только и смогла выговорить она.

– Какой еще Бабы Яги?! – сердито заверещала старуха. – Я и есть Баба Яга! Одна единственная! Неповторимая! Ненаглядная!

Виктоша быстро рассказала ей о своей встрече со странным мужиком назвавшимся Бабой Ягой.

– Я ему сразу не поверила! – тараторила она. – Мужчина, вроде… А тут «Баба Яга!» – говорит. Да какой он Баба Яга! И не похож ни чуточки! Вот вы, бабушка – Баба Яга! То каждый скажет! Самая настоящая Баба Яга – единственная и неповторимая…

– Подлизываешься, значит? – ехидно поинтересовалась Баба Яга. – Думаешь, коли подлижешься, то не съем?

– А, что… Съедите? – уныло проговорила Виктоша, с трудом сглотнув, так как во рту вдруг почему‑то резко пересохло.

– Да, больно надо! – махнула рукой Баба Яга! – Не возражаешь?

Она вновь хлопнула рукой по столу – все вернулось на свои места.

– Я вот лучше водочки выпью, – сказала она, извлекая откуда‑то граненый стакан и самую настоящую бутылку водки (но после шпрот Виктоша уже ничему не удивлялась!) – Тебе не предлагаю. Рано еще! А вот я выпью…

Она налила в стакан прозрачной жидкости, крякнула, опрокинула содержимое в рот и, закусив соленым огурцом, улыбнулась.

– Привыкла я уже вот так… – она обвела рукой свое скромное жилище. – И еда мне эта нравится… И водочка… Ты кушай! Кушай! Не стесняйся. Испугалась поди? То, что ты от Васьки придешь, я наперед знала… Ну, не знала, что ты, а так… Думала малец какой прибежит али Ивашка какой очередной… много их тут ходит‑бродит!.. Кто Васька‑то? Так братец мой! Младшенький он у нас! Бобыль он. В лесу живет. А детишки‑то, те, что он в лес таскает, его уважительно Ага зовут, вот и получается Бобыль Ага – Баба Яга, значит! А как ж иначе… Я вот тоже Баба Яга… Ягаю понемногу… лечу то есть… кого вылечить можно… А кого уже нельзя, помогаю в мир иной перейти, да присматриваю за ними… да за могилками… Вот так и живу… А вообще‑то Верушкою меня нарекли. Потому как верить человеку надо. Во что‑нибудь да верить. Кто верит, тот исцеляется, тот своей цели всегда достигнет… Вот так. И ты верь. Верь в себя, в свои силы. Тогда со всем справишься! Ну, вона! У тебя уже, девка, совсем глаза слипаются! Завтра! Завтра расскажешь мне, с чем пожаловала – утро вечера мудренее! Вон на кровать мою ложись. Там сетка панцирная – красота! А я себе печку вон в тот угол поставлю, вместо шифоньера. Ну, спи… Спи! Ишь, ты: «Бабушка…»

Виктоша проснулась. В окно светила Луна. Баба Яга… Вторая Баба Яга что‑то старательно растирала в деревянной ступе. «Еще рано. Еще ночь», – сказала себе Виктоша и вновь закрыла глаза.

Когда она снова их открыла. Все еще была ночь. На столе Бабы Яги стояло стеклянное сооружение, очень напоминающее самогонный аппарат, внутри него что‑то кипело, потело и капало. «Все еще ночь? – удивилась девочка. – А я больше совсем не хочу спать!»

– Выспалась? – услышала она знакомый хриплый голос.

– Спасибо, бабушка, – сказала Виктоша, поднимаясь с кровати.

– Ну и здорова же ты спать! – засмеялась Баба Яга.

– Это уже другая ночь? – встревожилась Виктоша.

– Здесь у меня все время ночь, – ответила Баба Яга. – И все время светит полная Луна. Нравится мне так.

– Как же вы узнаете время? Сколько же я спала? А сами «утро вечера мудренее» сказали… – всполошилась Виктоша.

– Ничего, ничего, милая, – просипела старуха. – Иногда хорошо выспаться – это уже полдела сделать! А время… Зачем его мерить! Оно то течет неспешной рекой, то летит вольной птицей – в клетку его не посадишь и ковшом его не измеришь. А для меня как стала, так и утро! Накось – поешь да расскажи, с чем пришла. Вместе покумекаем, как твоему горю можно помочь.

Поглощая нехитрую снедь, выставленную на стол Бабой Ягой, Виктоша принялась в очередной раз излагать историю своих злоключений. Старуха слушала внимательно, не перебивая, иногда вставала, что‑то подкручивала в своем «самогонном аппарате», но ни на минуту не спускала с Виктоши пронзительных глаз.

Девочка закончила завтрак, но все еще говорила и говорила, но вот и ее неспешный рассказ подошел к концу. Она замолчала. Баба Яга тоже молчала, обдумывая услышанное.

– Эх, Желя да Кручина… – просипела она, наконец. – Страшные дела творятся у вас… Я бы тоже сбежала, наверное, а тут дитя малое… Тебе определенно к сестре нашей старшей надобно, но не попасть к ней, минуя среднюю, а к ней особый подход нужен… Нервная она у нас! Да, ладно – не тушуйся! Я научу тебя, что делать надобно. Как железками‑то Васяткиными пользоваться помнишь еще? Ну и отличненько… Я вот тебе мази наварила ножки смазать – не так больно будет… да и не простудишься, если чо… Мы вот тебе их сейчас смажем и с собою возьми баночку – пригодится, когда к старшей нашей сестрице пойдешь. И еще возьми пузырек с волшебными каплями – раны они заживляют, мертвого на ноги поднимают, душевные болезни исцеляют… короче, всегда пригодиться могут. Только мало их получается – расходуй с умом! Раны заживить – одна капля, мертвого оживить – одна капля, душевные болезни излечить – одна капля! Три капли тебе, три брату твоему. Потерять их не бойся – они завсегда к хозяину вернуться, потому их никто украсть не сможет, да и работают они лишь по воле хозяина своего – в чужих руках они все равно, что водица ключевая. Все поняла? Ну, давай, присядем на дорожку! Я тебе путь укажу, а дальше сама … Ну, помоги тебе Мокошь, сердечная!

***

Теперь она пробиралась по дну старого оврага. С двух сторон нависали крутые склоны, поросшие то ли кустами, то ли кривыми деревьями. Под ногами снова хлюпало и хрустело, но ноги благодаря волшебной мази Бабы Яги больше не ныли и не чесались. Над головой сияли звезды, да полная Луна время от времени выглядывала из‑за облаков. По сравнению с первым переходом – это был сущий курорт! Да и что ей было теперь бояться – после кладбища!

Мысли мало‑помалу вновь вернулись к Андрейке и к тем событиям, что заставили его бежать из реальности…