Тайный брак

– Родительская комната четыре года как пустует. Она небольшая, под самой крышей. Зато ложе там широкое, и белье всегда свежее, хотя я до сих пор вместе с няней и сестрой на втором этаже спала.

– И ужином накормишь, синеглазка? ― Эйлерту вдруг захотелось хотя бы на половину суток окунуться в жизнь своей жены. Почувствовать себя в ее доме не гостем ― родным человеком. Тем, которого любят и ждут.

– Ужин будет не хуже, чем в траттории, ― пообещала Лейса.

– Тогда веди, ― Эйлерт решился.

Спрятал амулет в карман, приобнял молодую жену за талию, а ладонь так и вовсе чуть ниже талии пристроил. Благо, под плащом да под заклятием отвода глаз никто посторонний внимания на это не обратит. А синеглазка пусть начинает привыкать. Ночью он, Эйлерт, еще не такие вольности себе позволит!

***

Дом семейства Дагейдов оказался расположен чуть ниже по склону холма, чем ратуша, в ремесленном квартале. Эйлерту не часто приходилось бывать в таких кварталах, поэтому по дороге он с любопытством оглядывался по сторонам.

Квартал смотрелся благополучным: на удивление чистая, не загаженная помоями улица была такой ширины, что на ней вполне могли разминуться две больших телеги. Деревянные заборы перемежались коваными оградами, и были сплошь окутаны густой зеленью, которую рачительные хозяева высаживали по краям дворов не только для красоты, но и чтобы скрыть дома от любопытных глаз.

От основной улицы вверх и вниз по склону отделялись переулки поуже. В один из таких и свернула Анналейса, увлекая за собой засмотревшегося супруга.

– А вот и мой дом, ― с гордостью в голосе сказала Лейса, указывая на саманку с белеными стенами и двускатной крышей. ― Отец сам строил.

Эйлерт кивнул в знак того, что услышал. Анналейса отперла калитку, вошла сама, пропустила мужа в небольшой уютный дворик. Из открытого окна до них долетел звонкий детский голосок:

– Няня, а почему хвали хвалями называют?

Маг скосил глаза на жену и поразился тому, какая теплая улыбка озарила ее лицо. Понял вдруг: ближе и дороже младшей сестры у Лейсы никого на свете нет! Вздохнул: у него времени, чтобы сделаться синеглазке таким же родным и важным, почти что и не осталось.

За окном между тем раздался другой голос ― старческий, чуть дребезжащий:

– Вот помоги мне ягоду перебрать на пирог, а я рассказывать буду.

Лейса уже хотела окликнуть родных, но Эйлерт тронул ее за плечо, приложил палец к губам:

– Дай послушать. Никогда не задумывался, отчего в самом деле хвали, а не какое‑то другое слово.

Жена кивнула, подвела его ближе к окну ― чтобы слышать лучше.

Няня, усадив, видимо, любопытную воспитанницу рядом, взялась рассказывать:

– Маги наши, как ты знаешь, на четыре Дома делятся…

– Да! Дом Дня и Дом Ночи, Дом Рассвета и Дом Заката, ― перебила малышка.

– Верно. А у каждого Дома ― шесть Даров. Всего получается два десятка и еще четыре.

– А хвали‑то откуда взялись? ― мелкой егозе не терпелось узнать главное.

– Да ты слушай, не перебивай! ― подпустила строгости в голос старуха. ― Как думаешь, маги наши признательны Четырем Столпам за их Дары?

– Уж конечно! ― с умилительной серьезностью согласился ребенок.

– Вот! А потому раньше было принято каждый из Даров восхвалять. И не все сразу, а по порядку. Утром ― дары Рассветные, ночью ― Ночные. И маги, подумав, разделили весь день ― от рассвета до следующего рассвета, на равные части ― по числу Даров, и в конце каждой части восклицали: «Хвала Дару!» С годами хвалить Дары перестали, но время от одного восхваления до другого стали называть хвалью.

Сестра Анналейсы молчала ― видно, обдумывала рассказ няни. Зато Эйлерт, успевший снова приобнять жену, шепнул ей на ушко жарко:

– А кто‑то сегодня проведет шесть ночных хвалей в обнимку с магом Ночи. И у этого мага намного больше шести Даров найдется для желанной женушки!

Синеглазка осмелела больше прежнего:

– Ты все дразнишь, Дьярви? Так идем, познакомлю с семьей, накормлю ужином, а потом поднимемся наверх, под крышу, и будем твои дары изучать!

Эйлерт даже задохнулся от неожиданности! Поймал затылок Лейсы, развернул ее к себе лицом и впился в смеющиеся губы уже по‑настоящему…

– Няня! Там Лейса с чужим дядей целуется!

Лейса и Эйлерт отпрянули друг от друга, будто их ледяной водой окатили. Развернулись на голос. Веселая девчачья рожица с косичками по бокам смотрела на них такими же бездонно‑синими, как у старшей сестры, глазами.

– Это не чужой дядя! ― первой пришла в себя Анналейса. ― Это теперь мой муж, нэйт Дьярви. Беги к нам на крыльцо и представься ему, как няня учила!

Девочка тут же исчезла из окна, а из глубины дома послышался ее возбужденный, восторженный вопль:

– Няня, Лейса замуж вышла! Пошли скорей с ее мужем знакомиться!

Эйлерт только успел плащ скинуть, как на крыльце появились няня и ее воспитанница.

– Темных ночей вам, нэйт Дьярви, ― степенно поклонилась девчонка. ― Меня Маура зовут. Рейва Маура Дагейд. А это ― моя няня, рейва Калвина.

– Рад познакомиться, рейва Маура, рейва Калвина, ― пряча смешинки в глазах, поклонился в ответ Эйлерт. Младшая сестра Анналейсы показалась ему такой забавной, что он никак не мог избавиться от желания улыбаться во весь рот.

– По доброму здравию, нэйт маг, ― чуть остудила его веселье рейва Калвина прохладцей в голосе.

Она не улыбалась и глядела на нового родственника тяжело и пристально. Похоже, выбор своей старшей воспитанницы старуха не слишком одобряла, но позволить себе резкие слова в адрес сына Дома Ночи не посмела. Поклонилась глубоко, кивнула на открытые двери у себя за спиной:

– Проходите в дом, располагайтесь и распоряжайтесь. Вы теперь здесь хозяин.

Хозяин? Эйлерт мог представить себя кем угодно, только не владельцем гончарной лавки. И хотя понимал, что по сути пожилая рейва права, но согласиться с ее словами не пожелал:

– Хозяйкой как была Анналейса, так и останется, ― заявил твердо. ― Я в дела, которых не понимаю, вмешиваться не буду. Да и нет у меня на это времени…

– Няня! Так‑то ты нашего защитника привечаешь! ― вступилась за мужа Лейса. ― Дядюшка Асмунд, как выяснилось, нового опекуна нам не назначил, и, если бы не Дьярви, мы уже через пару хвалей на улице оказались бы ― все трое!

Рейва Калвина вздрогнула, схватила малышку Мауру за острые плечи, прижала к себе защитным жестом.

– Чем он думал, бездельник старый! ― выплюнула зло. ― Сколько раз ему напоминала, чтобы к душеприказчику сходил! А он все смеялся: не хорони меня раньше времени!