Тайный обожатель 2. Господин Грей

Оля вдруг поняла, насколько горда собой за то, что не соглашалась на секс с чужими мужчинами. Никто, абсолютно никто не смог бы любить её сильнее, чем Хастад. Она чувствовала его любовь в каждом взгляде, каждом слове, каждом прикосновении. И уж лучше было терпеть одиночество, чем соглашаться на чью‑то чужую похоть.

Прошло три года, а Хастад такой же родной, словно они не расставались. Её воскресший подарок судьбы.

– Мне часто снилось, как мы с тобой занимаемся любовью, – поделилась Ольга, когда они, приятно утомлённые, лежали в обнимку в постели.

– Надеюсь, в твоих снах я доводил дело до конца?

– О да! Я просыпалась от оргазма, – сказала она и вспомнила, – а потом мне было дико стыдно перед Хасом.

– Он спал с тобой? – удивился Хастад.

– Да. Когда тебя забрали, он сильно заболел. У него начались эпилептические припадки и куча других болячек. Я спала рядом, чтобы не пропустить приступы и помочь.

– А сейчас как он себя чувствует?

– Не очень, – честно ответила Ольга. – Сидит с трудом. Он сильно вырос. Мышцы не поспевают за ростом костей.

– Он не ходит?

– Нет. Последний раз он стоял на ногах ещё при тебе.

– Я найму лучших врачей, – пообещал он. – Прости, Хола, что меня не было рядом всё это время.

– Главное, что вернулся, – улыбнулась Ольга, прижимаясь щекой к его плечу.

– Теперь, пока я жив, всегда буду рядом с вами. Клянусь, – Хастад приподнялся на локте и сверкнул глазами. – Хочу тебе кое‑что показать, – и в следующую секунду они оказались в шикарнейшей ванне из всех, какие видела Ольга.

В полу была вмонтирована глубокая джакузи размером с небольшой бассейн. Вода уже была набрана, она маняще пузырилась и булькала.

Огромное зеркало от пола до потолка запотело от влажности. Нежно‑голубая плитка из глянцевой превратилась в матовую от пара. Возле одной из стен стоял резной столик, его ножки были выточены из материала, похожего на слоновый бивень.

– Это эпоксидная смола, – поймал Олин взгляд великан.

– Красивый… – выразила искреннее восхищение Ольга и почувствовала себя в этой роскоши лишней.

– Хола, ты чего? Тебе что‑то не нравится?

– Всё нравится. Очень, – в горле у неё встал ком. – Просто… – она всхлипнула. – Столько всего…

Хастад нежно обнял её.

– Помнишь, когда мы с тобой отдыхали в люксе, я тебе пообещал, что когда‑нибудь у нас будет такая же огромная ванная? Я сдержал обещание.

– Угу… Ты так изменился, разбогател… А я та же, что была.

– О чём ты, Хола? Ты заботилась о нашем сыне, пока меня не было. И я рад, что ты та же, – он погладил её по волосам и вдохнул их аромат. – Моя обожаемая Хола… А теперь… – короткая пауза. – Купаться! – и великан с возлюбленной на руках бомбочкой прыгнул в купальню.

Олю с головой окатило водой, но метод Хастада сработал: ей расхотелось плакать. Она профыркалась от воды и засмеялась.

– Ах ты так! – воскликнула она и пустила в сторону великана волну, потом ещё одну побольше и напоследок брызнула ему в лицо из ладоней. – Получай!

Противостояние быстро переросло во второй виток любовных утех. Не успела Ольга придумать очередной приём нападения на Хастада, как оказалась сидящей на… его бёдрах.

– Ох! – только и успела сказать она.

О да, настоящий Хастад куда проворнее, чем он же в её эротических снах. И ощущения яркие, с избытком захлёстывающие сознание.

После занятия любовью они, не желая отрываться друг от друга, устроились на скамеечках в джакузи. Бурлящая вода приятно массировала кожу.

Оля разглядывала рубец от пули на спине Хастада.

– Чудом не задела позвоночник и чудом не попала в сердце… – задумчиво произнесла она, водя пальцем по неровностям кожи великана.

– Пуля прошла наискосок, – ответил он. – Прошила лёгкое, пищевод и застряла под рёбрами в паре сантиметров от сердца. Потому‑то мне вскрыли грудную клетку.

На груди у великана зиял незнакомый Оле и от этого особенно страшный на вид шрам.

– Долго заживало? – спросила она.

– Да, Хола. Но теперь всё хорошо и беспокоиться не о чем.

Когда кожа у обоих начала морщиться от воды, они вылезли из купальни. Хастад достал из герметичного пакета абсолютно новый женский махровый халат и сам завернул в него Олю. Сам он минималистично обернул полотенце вокруг бёдер и легко, как пушинку, понёс свою женщину в спальню.

– Ты стал ещё больше, – заметила она.

– У меня есть целый спортзал. Это ещё Роджер приучил. Прибавились только мышцы, а рост – нет, – ответил он. – Хас придёт в восторг, когда я покажу ему тренажёры.

– Мне нужно сначала поговорить с ним, – предупредила Оля.

– Ты недооцениваешь наше обоняние. Он всё поймёт, как только ты появишься на пороге, – улыбнулся Хастад и уложил возлюбленную на постель.

– И всё же. Отложим вашу встречу до завтра, хорошо? – Ольга опасалась, что внезапное появление отца спровоцирует у Хаса новый припадок. После приступов эпилепсии мальчик несколько дней чувствовал слабость и заторможенность. Так что лучше подготовить его.

– Как скажешь, – ответил Хастад.

Стрелки часов подозрительно быстро наматывали круги. Свет за окном стремительно тускнел.

И тут, в знак того, что их время тет‑а‑тет подошло к завершению, зазвонил Олин телефон.

– Лёгок на помине… – пробормотала она, перелезая через лежащего на кровати великана, и уже в трубку ответила. – Да?

– Мама, где тебя носит? – послышался взволнованный голос. – Ты в курсе, который час?

– Я скоро приеду.

– А у тебя всё в порядке?

– Да, Хас. Не волнуйся, пришлось задержаться.

Оля сбросила звонок и засобиралась.

– Мы совсем забыли о времени…

Хастад тоже поднялся и нехотя залез в свою одежду. Вид у него был погрустневший.

– Я даже не предложил тебе поужинать… – вздохнул он.

Им обоим так не терпелось налюбиться и наговориться, что они напрочь забыли о еде.