Тайный обожатель
В качестве дополнительной моральной поддержки Оля разрешила Хастаду положить голову ей на колени.
Теперь присутствие рядом великана уже не казалось Оле пугающим, тёмно‑серая кожа тоже перестала вызывать отвращение.
И Оля исключительно из дружеских побуждений провела рукой по голой великаньей голове. Хастад вздрогнул и напрягся.
– Тебе больно? – спросила девушка.
– Нет. Приятно. Мама делала так, – ответил он.
– Она ведь умерла, да? – Оля давно искала повод выудить из великана хоть какую‑то информацию о его прошлом.
– Да, – нехотя отозвался Хастад.
– А кто‑нибудь ещё из родных у тебя остался?
***
Великан против воли провалился в страшные воспоминания из детства, которые и без того множество раз прокручивались в его снах. Хастад всей душой ненавидел белых великанов, народ, с которым серые великаны вели многовековую войну.
В то утро, когда их семья собиралась завтракать, в хижину ворвались белые воины. Всё случилось мгновенно. Вот Хастад ещё улыбается, глядя, как мама поднимает за хвост жареную крысу и дразнит его; спустя мгновение отец, сидящий ближе всех к выходу, падает замертво с разрубленной надвое головой. Мама, не успев спрятать детей, хватается за горло из которого фонтаном брызжет кровь. Старшая сестра накрывает Хастада одеялом и закрывает собой. Спустя какое‑то время всё затихает. Сквозь щель между одеялом и подстилкой Хастад видит, как шкуры, которыми был выстлан пол в хижине, темнеют, пропитываясь кровью. От дурманящего запаха смерти немеет горло, не получается даже заплакать.
С тех пор Хастад перестал улыбаться. Несколько лет он вообще не разговаривал, чем очень беспокоил Ашсаху, свою старшую сестру.
Жизнь потекла дальше, маленький мальчик вырос и нашёл себе человеческую женщину. Теперь Хола заняла центральное место в судьбе великана, вся его вселенная крутилась вокруг неё. Но прошлое, как Хастад ни пытался его забыть, прочно отпечаталось в памяти.
***
Хастад вернулся в реальность и посмотрел на Холу. Нет, ничего он ей не скажет.
– Хола… – вздохнул великан. – Не сегодня.
– Надеюсь, ты не скрываешь от меня историю о своей кровожадности?
– Нет. Я был маленький. Не хочу говорить.
– Извини, – Оля снова погладила его по голове. – Зато теперь у тебя есть вещи, о которых приятно будет вспоминать.
– М‑м‑м… – Хастад закрыл глаза от удовольствия.
Так Оля узнала, что Хастад обожает массаж. Да не просто обожает, а впадает от него в дикий экстаз. Когда Олины пальцы щипали и царапали его спину, великан поскуливал от удовольствия и подёргивал ногой, почему‑то только правой.
Причуды своего больше чем друга Оля находила забавными. Хастад выглядел каким‑то совсем уж домашним, не боялся быть смешным и сам был не прочь посмеяться над собственной неуклюжестью.
Хастад стал для неё личным джинном, отдушиной и просто воплощением всего самого приятного в этой жизни. Оля и не знала, что ей может быть так легко и комфортно с кем‑то.
Глава 10
После выздоровления Хастад перестал ходить за Олей по пятам. Он мог думать только о том, что хочет её. В штанах становилось тесно, сердце гулкими мощными толчками колотилось в груди. Еда и занятия с книгами спасали ненадолго, вожделение возвращалось и нарастало с каждым днём.
Её голос, её непослушные вьющиеся локоны, её тонкие, но очень‑очень красивые розовые губы… Ох. Как на неё смотреть и оставаться спокойным? В мозгу переклинивает и забываются даже слова из родного языка.
Но нельзя. Нельзя пугать Холу своим видом.
***
Сонный Хастад потянулся, упёршись ногами в одну стену комнаты, а ладонями – в другую. Всё‑таки он был не по‑человечески огромен. Сие действо сопровождалось похрустыванием косточек и сухожилий.
– Ну Хаста‑а‑ад… – пожаловалась Оля. – Твои потягушки и покойника разбудят.
Он где‑то там, на полу, повернулся спиной к дивану и сделал вид, что всё ещё спит.
– Ой, да ладно, ты не умеешь притворяться.
Она хотела было подкрасться и прыгнуть на него сверху, но он успел выставить вперёд руки и не дал Оле приблизиться.
– Нет, Хола! – едва ли не взмолился он и тут же исчез. Как оказалось, в ванную.
– И что это такое было? – крикнула вдогонку она.
Но ответа не последовало. Хотя и без слов было понятно, что дело в физиологии: молодому великану нужна женщина, и не какая‑нибудь, а вполне конкретная.
Из ванной донеслось недовольное фырканье, видимо, Хастад ругал сам себя.
Оля переместилась на кухню и прождала великана полчаса, а тот вышел, сказал, что сегодня у него дела где‑то там, далеко, оделся и испарился.
Оля расстроилась едва ли не до слёз.
«Вот и лечи после этого неблагодарных!» – в сердцах подумала она. На самом деле было ясно, что всё не так, что Хастад не в силах совладать с влечением к женщине, которую ему нельзя желать. Хастад был безмерно благодарен Оле за спасение, за заботу, и отвечал ещё большей взаимностью.
Оля ревниво подумала, что Хастад отправился искать кого‑то, чтобы утолить сексуальный голод, так сказать, снять напряжение. От этой мысли в её душе поднялось такое возмущение, что она зарычала, совсем по‑звериному, злобно, угрожающе. Она привыкла считать великана своим и ничьим больше.
Потом, здраво поразмыслив, Оля пришла к выводу, что великан – это не домашний питомец, а разумное существо, свободное, но не подходящее ей в качестве мужчины.
Её вполне устраивало, что великан готовит еду и занимается прочими бытовыми делами. Она считала его довольно милым и уже не приходила в ужас при его появлении. С такой внешностью он легко мог стать безжалостным убийцей, а он… печёт по вечерам на кухне пироги.
Жаль было бы отпускать его. Но если уж он решил отдалиться, то как тут удержишь?
О великаньей природе Оля ничего не знала, но ощущала, что с появлением иномирного жильца её жизнь стала полнее.
***
