Тайный советник императора Николая II Александровича

– Ладно, посмотрим. – профессор берёт деньги и встаёт с кресла. – А поговорить… На какую же тему вы хотите со мной поговорить?

– Разумеется, о химии.

– Вы химик?

– Нет. Вот физику немного знаю. Математику – уже хуже, а химию – увы, совсем плохо.

Менделеев снова садится в кресло.

– Значит, физику. И что же вы знаете из физики? Расскажите, на ваш выбор.

– Ну, например, фотоэффект. Энергия фотона, как известно, равна аш ню. И вот, в некоторых металлах, в частности, это рубидий, связь внешнего электрона с ядром такова, что фиолетовый свет выбивает фотоны, делая возможным ток, а красный – нет. В общем, нетрудно точно определить границу. Есть у вас бумага и карандаш?

Рисую несложную схему опыта Эйнштейна. Кажется, я его на пару лет опережаю… Менделеев удивлён:

– А вы уверены, что это правда? Это было бы… чрезвычайно интересно. Получается, свет состоит из частиц и вы это доказали?

– Ну, во‑первых, проверить несложно, если есть рубидий. Во‑вторых, это не я доказал, а один еврей из Германии. Ну и в третьих – фотон не только частица, но и волна. Как и электрон. Да и всё остальное в той или иной степени.

– Электрон, по вашему, волна?

– Разумеется. Вот вы химик, а как вы объясняете валентность элементов? Почему она именно такая?

– Этого никто объяснить не может.

– Я вам сейчас объясню.

Рассказываю о спине, о статистике Ферми‑Дирака, об орбиталях, об одном, двух, трёх периодах за круг.

– Позвольте, вы мне рассказываете, как устроен атом? Причём рассказываете неверно – орбитальная модель атома невозможна, электрон станет излучать радиоволны и просто упадёт на ядро.

– Не забывайте, электрон – волна. Да, он быстро упадёт до минимально возможного уровня, то есть до одного периода на круг. А если этот уровень занят – то до второго, третьего – самого низкого из свободных. А иначе он бы сам себя погасил, что противоречит закону сохранения энергии.

Менделеев молчит, и смотрит на меня, как будто бегемота увидел. Затем достаёт мои 50 рублей и отдаёт обратно.

– Я вижу, вы не так просты. Даже если то, что вы говорите, это ложь, то как в полиции придумали такое, чего даже я не могу сходу разоблачить? А опыт с рубидием – не сомневайтесь, я это проверю. Так вот о чём вы хотели со мной поговорить…

– Дмитрий Иванович, это физика, то, что я говорил. Тут я от вас не жду ничего. От вас мне нужна химия, и в первую очередь – нефтехимия. Поверьте – это большая тема, и очень важная. Ещё удобрения – но это уже не так важно.

– Вы понимаете значение нефтехимии… Интересно. Кажется, я понимаю, как вы заинтересовали Государя. Я вот тоже заинтригован. Но – позвольте отложить этот разговор на завтра. Мне ещё о завтрашней экскурсии надо договориться. Надеюсь, вы это серьёзно предлагали?

Встаю и кланяюсь.

– Разумеется, Дмитрий Иванович, жду вас и ваших товарищей завтра в 10.

Пролётка с человеком Плеве всё ещё меня ждёт, и я с удобствами возвращаюсь домой, во дворец.

Вот уж сегодня я посещу баню. Рублик теперь – не проблема. Правда, нет сменного белья. Но скоро будет, а пока обойдусь. А вот и Еремей заглянул:

– К вам господин Евтюхов.

– Да разумеется, пусть заходит.

– Господин Попов, вот ваши 20 рублей, конечно же, вы вправе их получить‑с.

– Павел Георгиевич, как это вы так передумали?

– Так ведь к вам сегодня министр господин Плеве заходили‑с. Кто же знал‑с, что у вас такие знакомства‑с. Да ещё и был от него человечек, оказывается, он знает про эти двадцать рублей‑с.

– Признаться, не решился от него скрыть. Ему многое известно.

– Многое‑с, многое‑с. Надеюсь, вы на меня не в обиде‑с.

– Что вы, Павел Георгиевич, напротив, хочу с вами хороших отношений. Вот завтра, вы не забыли – в 10 утра должны прибыть господин Менделеев и его товарищи.

– А вы знаете‑с, Сергей Михайлович, к кому вхож господин Менделеев? К самому Государю‑с.

– И Государь совершенно прав, что умных людей привлекает. Витте, тот же Плеве. А Менделеев великий учёный.

Здешняя баня – это, пожалуй, первое, что мне по‑настоящему понравилось. Даже еда с царского стола не впечатлила, даже поездка в поезде свиты и плавание на царской яхте. Нет, по меркам 21‑го века не так уж всё это и роскошно. А вот баня хорошая. А особенно хороши банщики. Пар наводить они умеют. Добавки ароматические – хорошо владеют. Веником работают – отлично, мастера. Ну и массаж. И куча внимания к моей персоне. И всё это за рублик. Да, есть что‑то хорошее в моём высоком положении. А то, блин, горшок и Глаша вместо унитаза – может, кому‑то и нравится, когда за ним выносят и моют горшок, а мне вот не очень.

Добавляю денег Глаше – пусть будет готова, вдруг завтра на обед будут несколько человек?

Утром, без четверти десять, Еремей уже дежурит. И точно, Менделеев и компания приезжают на двух пролётках за 10 минут до десяти. Компания – это три человека, один лет тридцати и два бородача за сорок. Я выхожу к ним на улицу, в знак уважения к Дмитрию Ивановичу, веду сначала в Эрмитаж. Экскурсоводов я слушал не слишком внимательно, но вот, что‑то запомнилось, и я довольно складно даю пояснения. Самый молодой из компании Менделеева, тоже Дмитрий, отчество забыл, не выдерживает:

– Простите, господин Попов, нам сказали, вы тайный советник. Откуда же вы всё это знаете?

– Да много ли я знаю? Так, отдельные отрывки. Да, интересовался искусством, но далеко не специалист. Вы вот тоже интересуетесь, не так ли?

– Я? Меня эта тема в основном интересует в связи с её общественным значением. Ведь это преступление – держать все эти картины в месте, недоступном для народа. Вы согласны?

– Но почему вы, химик, этим заинтересовались?

– Я не химик, я… В какой‑то степени журналист. Я не в штате, а просто свободно мыслящая личность.

Я укоризненно смотрю на Менделеева. К его чести, он смущённо отводит глаза.

– А вы, господа, – обращаюсь я к бородачам, – Вы химики, или просто личности?

– Это сильные химики, – вмешивается Менделеев, – Мои помощники и ученики.

– А что – если человек не химик, то он недостоин всё это видеть?

– Если Дмитрий Иванович решил, что вы достойны, я его решение не берусь оспорить. Но если вам моё мнение интересно – да, я уважаю химиков, других учёных, специалистов, инженеров. Им хватило способностей и трудолюбия стать специалистами, и теперь они могут то, чего не может человек без их знаний и навыков. Думаю, России необходимы такие люди, чтобы развивать промышленность, делать передовую технику. В общем, строить, создавать.

– Такое мнение мне не интересно. Расскажите лучше ваше мнение о том, что всё это скрыто от народа. Надеюсь, это не позорное мнение.