Тайный советник императора Николая II Александровича

– Сергей Михайлович, вы знаете сумму, одобренную для вас Государем. Видимо вы, молодой ещё человек, полагаете, что один миллион это ерунда, не сильно убудет. Но это на самом деле серьёзные деньги.

– Поверьте, Сергей Юльевич, это деньги на серьёзное дело, очень серьёзное, и доверены они будут серьёзному человеку. Вы знаете кого‑то компетентнее Дмитрия Ивановича?

– Признаться, как раз хотел вам рекомендовать. Вы упоминали Нижний Новгород, сейчас как раз здесь крупный купец оттуда, Ситников. У него там и недвижимости немало, есть и пароходы, баржи. Человек в возрасте, солидный. Разумеется, хорошо знает местные условия. И тут вы сами заговорили о сотрудниках…

– Хорошо. Как мне его найти?

– Ну, вам искать не надо. Вам где удобно с ним встретиться? Можно здесь.

– Да, пожалуй. И ещё: с ним, возможно, придётся договор оформлять. Вы не могли бы выделить толкового сотрудника, помочь мне с этим?

– Хорошо. А что касается денег – вот здесь, пожалуйста, оставьте образец вашей подписи. По вашим распоряжениям министерство финансов будет выдавать деньги. В сомнительных случаях, разумеется, будем у вас подтверждение запрашивать. Для Дмитрия Ивановича можете не писать – я сам распоряжусь. Форма распоряжения? Ну, давайте я вам напишу, будет для вас образец.

И премьер не ленится собственноручно писать красивым почерком. При этом негромко ворчит:

– Как это вы так быстро подружились с Менделеевым? Он ведь довольно нелюдимый, а уж под старость…

– Так ведь я и Государя заинтересовал.

– Да, и даже меня. Эта ваша идея бронепоезда – я консультировался со специалистами, в том числе по башенным орудиям. Мнения, конечно, расходятся… Они всегда расходятся. Но одно уже ясно: это действительно можно сделать.

Министр говорит это значительным тоном и ещё смотрит на меня, подчёркивая значительность.

– Более того, это можно сделать довольно быстро. Буквально завтра начинать проектирование, как вы и предсказывали.

Он ещё раз делает паузу и смотрит – осознал ли я значительность сказанного.

– Уже предлагались различные модели, и что удивительно – то, что вы мне нарисовали, представляется наиболее разумным. Я беседовал и кое с кем из военных, и, кажется, понял, откуда растут ноги этой идеи. Академия генерального штаба, не так ли? Слишком уж они оказались готовы к принятию этой идеи. Признайтесь, я угадал?

– Признаю, что я не автор этой идеи. Услышал её от других. Но вот кто её автор – поверьте, не знаю. Давайте считать, что вы – думаю, никто не оспорит. У вас столько же оснований, сколько и у меня, а учитывая вашу связь с железнодорожным ведомством – и побольше. Ведь воплощать идею – для этого нужен серьёзный человек. Кто, если не вы?

Кажется, Витте идея понравилась, он еле заметно покраснел. Передал мне образец распоряжения, и мы с Менделеевым откланялись.

В приёмной наш гений тяжело опускается в кресло:

– Уфф… Дайте в себя прийти. Я ведь думал, вы надеетесь на мой авторитет. А тут – впору мне на ваш авторитет надеяться. Миллион, и без всякой волокиты… А ведь я думал, вы хвастун. Хлестаков. А теперь вспоминаю, и не могу найти, где вы соврали. Но, конечно, ваши идеи о строении атома… Чем больше я об этом думаю, тем больше они мне нравятся. Да, стройно, красиво. Но надо ещё работать, опыты, публикации. Возможно, конференции, доклады. Разве вам не хочется всем этим заняться, ведь это верный путь к славе. К всемирной славе.

Присаживаюсь рядом на кончик стула.

– Дмитрий Иванович, я не стремлюсь к славе. Вот поверьте – хочу помочь России. Откроют всё это и без нас, и про атом, и про свет. А для России сейчас другое важнее – моторы, индустрия, в том числе и нефтехимия. Ещё бы реформировать нам сельское хозяйство, но не готов я за всё браться. Мне бы таких, как вы, с десяток…

– Нда… Простите старика. Хорошо, пойдёмте, не дело вас задерживать.

– Дмитрий Иванович, ещё одно: мне понадобятся хорошие аккумуляторы. Не могли бы вы порекомендовать специалиста, способного создать аккумулятор и наладить производство?

– Это связано с электричеством? Слышал об этом. Да вот, Иванопуло, которого вы по Эрмитажу водили – он этим очень интересуется. Но что именно вы хотите? Возможно, это уже есть, я слышал, работы ведутся, но подробностей не знаю.

На этот раз у меня с собой хороший блокнот, и есть хорошие карандаши. И я начинаю рисовать:

– Вот такой ящичек, скажем, из стекла. Здесь пластины в виде решётки, свинцовые, а здесь оксид свинца. Всё это залито серной кислотой, кажется, 40%, но точно не уверен. И такая штука должна электроэнергию накапливать, и немало. Здесь, сверху, клеммы, для снятия тока и они же для зарядки. Напряжение пусть будет 12 вольт. Ну и надо всё отработать, чтобы циклов зарядка разрядка побольше, обслуживание чтобы простое, ну и вес – хорошо бы в пуд уложиться. Размеры – пяди полторы‑две.

Я вырываю листочек и отдаю Менделееву.

– 12 вольт? А почему вы думаете, что напряжение будет таким?

– Вы же видите, я нарисовал несколько источников, подключённых последовательно. А 12 вольт – это моё задание, так надо для моторов. Ну и это безопасное для человека напряжение.

– Ну, если вы готовы финансировать… Многие учёные нуждаются в государственном финансировании, к вам очередь выстроится.

– Только мне нужны не исследования, даже не научные знания, а именно аккумуляторы. И завод по их производству.

И мы, на той же пролётке, едем к дому Менделеева а потом и к моему дворцу.

 

7. Костович.

 

Я, конечно, помнил, из какой конторы мой извозчик. Но… Везёт, делает своё дело, ну и хорошо. И когда утром, в самом начале завтрака, Еремей доложил "Барин, к вам извозчик", я с трудом удержался от реплики "Пусть убирается". Но – что за барские замашки? Уж не влияет ли на меня мой чин и жизнь во дворце? И, укорив себя и раскаявшись, отвечаю "Проси".

– Ваше превосходительство, вы выражали интерес… Хотели повидать господина Костовича. Он здесь, в Петербурге. Не угодно ли проехать, у него свой арборитовый заводик.

– Да, конечно. Но не так сразу, минут через 30‑40. А ты, если хочешь позавтракать – так вот, Еремей тебя на людскую кухню проводит.

"Извозчик" из МВД держится с достоинством, не исключено, что и чин у него не самый низкий. Но за свой стол я его не приглашаю. В конце концов, назвался извозчиком – полезай в людскую.

– Барин, к вам бородатый господин, который вчерась был, – снова Еремей. Кажется, я становлюсь популярным. А боялся, что придётся здесь сидеть, всеми забытому.

– Проси. А, Александр Георгиевич! Вам Дмитрий Иванович сказал? Быстро же вы. Не позавтракаете ли со мной? А то времени не так много, вот собрался господина Костовича повидать.