Танго с демоном. Танго верано
И пусть даст Он изобретателю достойное перерождение! Сколько сил экономит его изобретение! Сколько времени!
То пришлось бы посылать кого‑то в полицию, писать или надеяться на хорошо подвешенный язык посыльного. А то можно просто поднять трубку телефона и разъяснить дежурному, кто это, откуда он телефонирует и что случилось.
Гонсало и в своем‑то языке не был уверен, после всего увиденного. Ладно еще бой! Ладно – смерть!
Этим купца не напугать! Видывал он виды!
Но вот мумии, которые остались после Феолы… что в них такого? Казалось бы, просто применение заклинания. Сожженные люди выглядят тоже жутковато. И утопленники – после соответствующего вида магии. Но почему‑то ТАК они не пугают.
До дрожи, до истерики, до крика.
Что‑то есть в этом такое, подсердечное, словно всплывает из детских кошмаров. И становится жутко, и по телу дрожь пробегает… Гонсало к ним даже прикоснуться не смог.
Наемники оказались покрепче, стащили все трупы в кучу, а своих погрузили отдельно. Отвезут в церковь, там отпоют и похоронят по всем правилам. Гонсало уже с ними расплатился, в том числе и «кровавые» отдал. Те, которые выплачиваются за погибших. По традиции, если умерший наемник был женат, эту сумму отдадут жене или родителям, если те есть.
Если у него никого нет, «кровавые» идут на счет отряда. Их ведь не всегда выплачивают, а люди гибнут. Такая у них работа.
Но Гонсало не поскупился.
Да, Феола спасла всех, но если бы не наемники, она бы просто не успела.
А вообще, ночь выдалась жуткая.
И смерти тоже…
И мумии.
И заеденные насекомыми люди.
И плющ, который до сих пор никого не подпускает к окнам. Видно, что погибает, с него листья облетают, ветки падают на землю, усыхая, но держится он до последнего.
А впрочем…
Купцы народ практичный. Чего переживать?
Подсчитали прибыль – убытки, да и вперед! Работа сама собой не сделается, пока ты переживаешь! Так что телефонируем полиции и начинаем подсчитывать убытки. Прибыль‑то ясна, его семья жива и цела. А остальное – разберется!
* * *
– Сволочи, – печально сказал Амадо. И освободил камеру.
Почему, ах, ну почему здесь не предусмотрены камеры для буйнопомешанных? Такие, знаете, уютные, со звукоизоляцией? А задвижку внутри он и сам бы привертел. Ладно, хотя бы подпер дверь чем потяжелее.
И выспался.
Ага, недостижимая мечта снова помахала хвостиком.
Ну почему, ПОЧЕМУ нельзя было напасть на Веласкесов пораньше? Когда он еще не лег спать? Часов в десять вечера?
Почему нельзя было это сделать часа в четыре утра?
Почему в час ночи‑то?! А его сейчас будят, а на часах полтретьего. И спать охоооооота…
Амадо зевнул так, что чуть челюсть не вывихнул. И печально поглядел на дежурного полицейского, который и пришел его будить. А самое грустное, что даже если бы Амадо спал дома, все равно бы разбудили. Только еще и Альба возмущалась бы. К приличным людям полиция ночью в дом не является. И не телефонирует! Даже если муж там работает! Это – не оправдание!
– Рассказывай.
– Было предпринято нападение на семью Веласкесов. сеньориту Мерседес явно пытались похитить. Самих Веласкесов или обезвредить, или увести с собой… не убили. Хотя и могли, было у них несколько минут.
Амадо едва глаза не закатил. Это что за дамский роман?
– Сеньор, докладывать как положено вас не учили?
– Простите, тан Риалон, – исправился дежурный, понимая, что и правда накосячил. Амадо ругаться не будет, чего уж там, три часа ночи, но стоит все же ввести следователя в курс дела. – Около часа назад в сад особняка Веласкесов проник отряд в пятнадцать человек. Из них трое остались в саду. Они развели костер, и едкий дым пошел в особняк. Туда же отправились остальные наемники. Завязался бой. Ритана Ксарес проснулась и направилась к детям. – Амадо перевел дыхание. Он хоть и объяснял Феоле, что лезть в драку не ее дело, но все‑таки… – К детям пытались прорваться двое наемников.
– Двое наемников?
– Они мертвы. Еще одного нашли в коридоре. Инсульт…
Амадо хмыкнул. Какие у нас наемники хрупкие, оказывается! Перенервничал – и готово? Прямо кисейные барышни.
– Это трое. Итого шестеро.
– В саду тоже три трупа.
– И тоже – инсульт?
– Нет, тан Риалон. Мошка заела.
– Чего?! – даже ошалел Амадо от неожиданности.
– Мошка. Комары, мухи, прочая насекомая пакость… к телам прикоснуться, сказали, страшно. Их просто заживо жрут.
– Шесть трупов, – посчитал на пальцах Амадо. – Еще кто?
– Сеньор и сеньора Веласкес, сеньорита Веласкес пытались сбежать через черный ход. Их встретили пятеро наемников. Одного убила сеньорита Веласкес.
– Как именно?
– Кистенем. Остальные скрутили всех троих, потом пришла ритана Ксарес. Один из наемников убит, два сбежали, еще один полупарализован.
– Убит?
– Я так понял, что ритана Ксарес применила свою силу.
Амадо кивнул, поставив себе на заметку расспросить Феолу.
– Одиннадцать наемников. Еще четыре?
– В гостиной и столовой завязался бой, в результате которого было убито шесть наемников, нанятых сеньором Веласкесом. Остальные отбивались, но неясно, на чьей стороне была бы победа, если бы не ритана Ксарес.
Амадо зашипел сквозь зубы.
