Темная фея в академии света

Его, как мужчину, я вполне понимала, в далекой юности это была просто конфетка. Длинные иссиня‑черные волосы, колдовские шоколадные глаза… Внешность благородной нимфы, и до замужества она умело притворялась скромной и прилежной девушкой. А вот после свадьбы бедный младший принц драконов пачками начал писать мемуары и завещания.

Хотя надо признать, благодаря жене он пережил восьмерых собственных братьев и стал нынешним императором. Но тут точно неизвестно, приложила ли к этому свою миниатюрную ручку его благоверная. Статую грозной леди я запомнила на карте первой, слишком приметной она казалась мне на фоне других. Даже в солидном возрасте эта мадам выглядела просто шикарно, не превратилась с годами в уродливую старую каргу.

Обычно памятными скульптурами награждали умерших особо заслуженных деятелей науки и культуры, а эту поставили лет шестьсот назад, когда леди исполнилось две тысячи лет. Первая в своем роде, она вынуждала восхищаться ее отвагой и женским коварством.

Злополучную статую я обошла по большой дуге и оказалась перед очередью в два человека. Не густо, я ожидала, что будем стоять вдали от самых ворот. Но тут в памяти всплыла стычка на улице, и я поняла, что студентов решили отсеивать еще на подходе к пафосным вратам учебного заведения.

Девчонку я знала лично. Герцогиня Ваталистия Вотарфляй – лучшая подружка седьмой принцессы Светлой Империи. Девица красивая, с водопадом золотых волос и карими глазами, но с одним недостатком: ума в ее хорошенькой головке не водилось отродясь. Потому ее стояние в очереди абитуриентов меня сильно удивило. Она была на пару месяцев меня старше. Отличалась высокомерной пренебрежительностью ко всем, кто ниже ее по положению.

Впервые мы сцепились еще во времена моей учебы в Лицее Магического Познания при Императорской Академии Чар, куда меня отдал отец в надежде на то, что из меня сделают порядочную светлую фею. Фокус не удался. В первую же неделю я поцапалась с этой белобрысой мымрой, напрочь убив свою репутацию. Дальше просто плюнула и забыла о собственных намерениях быть паинькой и во всем подражать светлым феечкам.

С того момента я и затесалась в лучшие ученицы прекрасной демоницы, а отношения с болонкой принцессы рассыпались окончательно и бесповоротно. Так мы и делали маленькие каверзы друг другу все сто пятьдесят лет совместного обучения. К счастью, после выпуска наши дорожки разошлись. Она, как породистая лошадь, поперлась в Императорскую Академию Чар, где обучалась вся знать. Я же, напротив, попала в самую закрытую и засекреченную школу во всей Светлой Империи.

Школа святой Ердидид слыла обучающей набожной покорности, так что отец особо не протестовал. На деле же закрытое учебное заведение готовило воинов и наемников всех мастей. Информация была засекречена, она раскрывалась только тем, кто отучился десять лет и смог там зацепиться. От светлой феи с темным даром все преподаватели пришли в неописуемый восторг, а узнав, что я готова умереть, но не возвращаться к отцу, взяли на обучение сразу на пятом году. Так я и оказалась самой молодой студенткой на профессиональной подготовке.

Меня не щадили и не делали поблажек. Наоборот, из‑за темного дара требовали с три короба. Но упорства мне было не занимать. На тридцать седьмом году я сдала все экзамены на выпускной диплом. Возвращаться мне смысла не было, но в День Знаний я стояла с чемоданом у металлической калитки и покорно ждала своей очереди.

На меня, конечно, посмотрели, как на полную идиотку, но пустили. Услышав полную версию моей истории, куратор сжалился и взял меня в помощницы. Так началась вторая часть моего обучения. Я словно в омут с головой погрузилась в книги и запрещенные знания. Спустя пять лет написала первую монографию про расслоение светлого элемента. К окончанию последнего курса под моим именем вышло более тридцати трудов в тайных и запретных областях.

И снова выпускалась я, рыдая на груди декана. Старик Сардир не хотел меня отпускать. Он призывал остаться в качестве преподавателя и обучать юное поколение мастерству отравления. Я же только улыбалась и обещала обязательно заехать перед отъездом на родину. Ректор же потребовал с меня обещание об обмене студентами с Темным Королевством. В ответ на мои увещевания заявил, что плевать он хотел на императора с самой высокой башни, столь редкий шанс не упустит.

И вот, спустя много лет, блондинка без царя в голове стоит в очереди на горячо желаемое мною место. В голове промелькнула шальная мысль: отравить ее по‑быстрому, и место будет мое. Но я поспешно отогнала ее, неизвестно сколько мест и претендентов. Так что подпевала принцессы пока поживет.

Парня я тоже знала, он был на два года младше меня. Имел просто фантастические способности по управлению огнем. Похоронить такой дар было бы кощунством, и он тут находился вполне заслуженно. Пару раз я на собственной шкуре смогла испытать, что такое бой с перворожденным стихийником.

Парень тоже меня заметил и осторожно поклонился. Он знал, что после окончания школы я намеревалась пропасть из общественного поля зрения и научных кругов. Так же, как и я, он одарил блондинку брезгливым взглядом и подошел ко мне.

– Профессор, – тихо прошептал мне на ухо, – вы же покинули нас и не обещали вернуться?

– Не поверите, студент Тавитир, – я тихо откликнулась, – но обстоятельства заставили.

– Сильно мешают? – парень окинул меня пронзительным взглядом.

– Увы, убить нельзя, – правильно поняла я намек своего бывшего подопечного.

– Жаль, – как‑то неуверенно отозвалось юное дарование.

– Очень, – я отошла подальше, нечего раньше времени светиться.

Неизвестно, какие заведены правила в этом месте студенческого прозрения. Вляпаться в неприятности раньше времени я не хотела. Ваталистия скрылась за дверью, и я перевела дыхание. Возможно, не так уж много студентов доходят до приемной комиссии, отсеиваясь на уличных испытаниях или заблудившись в лабиринте административного корпуса.

Обратно девица не вышла, а Тавитир неожиданно скрылся за дверью, и я осталась в полном одиночестве. Ожидание затягивалось… На то, что парня уже приняли, я готова была поставить месячное содержание герцогини. Значит, это психологическая травля. Ну ничего, нервы от маменьки мне достались железные.

Походив из угла в угол, я не выдержала и подошла к статуе леди профессора. Вырезанные в камне глаза смотрели как живые, настолько детально они были сделаны. Видимо, гоблинская работа. Только этот народ мог похвастаться такими навыками в обработке камня.

Статуя изображала прелестную деву с восхитительной внешностью. Локоны крупной волной спускались по точеной спине, прикрывая своим каскадом аппетитную филейную часть ведьмы. Грудью женщина гордилась по праву. Шикарный бюст был упакован в причудливый корсет, которой прикрывал ровно настолько, чтобы это не казалось полнейшим развратом. Самомнения у представительницы проклятого колдовства было не отнять.

Засмотревшись на непокоренную ведьму, я пропустила момент, когда в голове зазвучал колокольчик вызова в кабинет. Опомнившись, подхватила юбки и рванула на долгожданное собеседование. Двери противно скрипнули – они тут на бытовых чарах экономят, что ли?

Уперлась я взглядом в длинный стол, поделенный на пять секций, так четко читались границы между профессорами. Первым был старик с юркими и противными, словно буравчики, глазами. Нос едва заметно дергался, выдавая в нем оборотня из грызунов, у них эта особенность.

Вторым сидел строгий и опрятный мужчина средних лет. На нем был наглухо застегнутый черный сюртук. Прилизанные темно‑каштановые волосы и алые глаза выдавали в нем вампира, даже без вечного атрибута в виде длинных белых клыков.