Тихая роща

Поскакали они в сердце леса – Тихую рощу – и прибыли через семь дней и семь ночей. Шесть дней они стучали в ворота, но двери не отворялись. На седьмой день Кощей сам выехал на коне.

– Как бы вы ни хотели, вы не сможете меня убить, – сказал он.

– Мы приехали не для этого, – молвил Вурдалак, – мы приехали просить прощения.

– Прости нас, Кощей. Мы не ведали, что творим, – добавил Берендей.

Уступив своей гордости, оба брата преклонили колено перед Кощеем.

– Я прощаю вас, братья, – сказал Кощей.

Только они обрадовались, как он молвил:

– Но ни один из вас не пострадал от предательства так, как я. Коли победите мое проклятие, то будем мы снова братьями.

Поднял Кощей руку, нашептал заклинание, и стало братьям больно: у Вурдалака отросли клыки острые, как у летучей мыши, а у Берендея голова поросла густой шерстью, да стала медвежьей. Переглянулись они: Вурдалак с красными глазами, а Берендей с желтыми, – и бежали каждый в свою рощу.

С тех пор между Всадниками тумана идут бои за Тихую рощу. И только Леший никогда не участвует в семейных распрях.

Кощей подъехал к избушке. Та вытянула курьи ножки, всячески пытаясь избавиться от незваного гостя. Раньше бледный юноша был с ней вежлив, а теперь ей оставалось только скучать по ушедшим временам.

– На колени, – приказал Кощей и избушка повиновалась, присев.

Он прошел по двору, ступая босыми ногами, и трава усыхала под его стопами. Открыв дверь, Кощей зашел внутрь. Его взгляд наткнулся на девушку, лежащую на кровати. Поблизости на тумбе лежал венок из крапивы.

– До обряда еще несколько месяцев, – сказал Кощей, чувствуя присутствие Яги.

Она стояла у него за спиной и мечтала оказаться на месте Таи. Но ее время прошло, и она ничем не могла помочь ни Тихой роще, ни своему царевичу.

– Объяснись, – Кощей обернулся и его белесые глаза, как у старого слепца, уставились на нее.

– Я же сказала, – фыркнула Ягиня, – девка забродившая.

– Зачем позвала меня?

– Ты должен принять мой подарок. Я не всегда бываю такой щедрой, – Яга подошла к нему вплотную и вдохнула запах сырой земли, исходящий от него. – Я сделала тебя живым. Я должна поддерживать в тебе жизнь, в себе энергию, а в лесу – спокойствие.

– Ты не сделала меня живым. Ты лишила меня покоя, – он подошел к ней и приложил ладонь к щеке. Яга почувствовала леденящие душу мурашки, прикрыла глаза, ластясь к его руке.

– Я знала, что когда‑нибудь ты сделаешь правильный выбор.

– Я забираю ее. Покой обязательно наступит для Тихой рощи. И для всего леса, – Кощей развернулся и снова посмотрел на спящую девку, словно Яги здесь и не было.

Та стиснула зубы, сжала руки, и уже занесла их для удара, но резкое жжение в бородавке остановило ее.

«Помни, чем пожертвовала ради него. Не стоит бросать все сейчас, когда ты уже так близко!» – Ягиня закрыла глаза, опустила руки и выдохнула.

– Когда‑нибудь ты поймешь, кто может по‑настоящему осчастливить тебя, – сказала она с усмешкой, – но будет уже поздно.

– Мертвых нельзя осчастливить, – ответил Кощей, склонился к кровати и поднял Таю на руки. Он понес ее к выходу из избушки.

– Но их можно оживить, – напомнила ему Яга.

– Оживляй кого‑нибудь другого, старая ведьма.

Я чувствую, что меня куда‑то несут. Мое тело безвольно свисает в чьих‑то руках, а я не могу даже открыть глаза. Фырканье коня, топот копыт, запах сырой земли – все смешалось в один непонятный калейдоскоп из черных квадратов, краснеющих в центре, как при уставших глазах.

– Тпру, – голос незнакомца тихий и словно выверенный для долгих официальных речей, – полегче, Буян.

Конь отвечает фырканьем. Я слышу, как его зубы стукаются о трензель.

– Я знаю, что ты проснулась, – говорит незнакомец, – твое дыхание участилось.

Зажимаю глаза плотнее, лишь бы не столкнуться с реальностью. Не хочу знать, кто это. Не хочу знать, что он сделает со мной, когда привезет туда, куда везет. Пусть лучше все останется забвением до того момента, как я сбегу.

– Открой глаза, – голос становится жестче. Я приподнимаю веки и смотрю на него сквозь ресницы.

Видение размывается и все, что я вижу – бледно‑голубое пятно вместо лица. Руки незнакомца сжимают мою талию, и я чувствую холод, от которого тело покрывается мурашками. Его дыхание, пахнущее еловыми шишками, обдает мое темечко, и я окончательно продрогла.

– Тебе придется подчиниться, если не хочешь изваляться в грязи, – в подтверждение своих слов незнакомец наступает в лужу, судя по громкому всплеску.

– Что тебе нужно? – спрашиваю его, боясь раскрыть глаза.

– Мне нужно твое сердце, – отвечает он.

– Ты демон?

Он не отвечает. Дыхание застывает у меня в глотке, скованное холодом. Ресницы покрывает иней и дышать становится невозможно. Я открываю глаза, тщетно пытаясь вдохнуть.

Кислород поступил в мозг, когда я разглядела своего похитителя. Его бело‑голубая кожа напоминала о фильмах с зомби, белесые глаза, будто взятые у престарелого слепца, неподвижно оценивали меня. Поначалу мне показалось, что в его черных волосах запутались ветки, но, приглядевшись, я поняла, что это – корона. Лесная корона.

– Почему не кричишь? – спросил он.

– А почему я должна кричать? – ответила я, не сразу поняв, что это был мой собственный голос.

Его синие губы двинулись. Я ждала улыбку, но она не появилась. Вместо этого незнакомец поставил меня на землю. Щиколотки провалились в вязкую осеннюю грязь. Я перепрыгнула с одной ноги на другую и вышла из лужи на землю. Она показалась мне чуть теплее.