Торвальд. Божественный квест
Стоило мне очнуться, как стопы пронзила жгучая боль. Битый пиксель, да я по щиколотку стою в расплавленной лаве, а очки здоровья улетают с каждой секундой! Выбежал из лужи, которая успела образоваться под ногами и осмотрелся. Элементаль выбрал своей целью гнома. Сейчас он был на последнем издыхании, и мог отдать концы в любой момент. Кинул на него спасение. Специально не прокачивал эту способность, но пришлось вкинуть одно очко талантов, чтобы добраться до воскрешения и Касания Дайры.
– Спа… – очередной удар отбросил Дерина, но урон зачелся по мне. Свет перед глазами померк, и я провалился во тьму, но в следующий момент перед глазами появилась надпись.
Сработала способность Клятва. Желаете вернуться к жизни сейчас с 50% очков здоровья, маны и энергии?
Моя ж ты радость! Конечно, хочу. Принять!
Так, больше спасать гнома нечем. Как только встал, накинул на себя Касание и обновил Благословение.
– Верещагин, уходи с баркаса!
Гном недоуменно повернулся и посмотрел на меня, на мгновение забыв об опасности. Блин, точно! Моб вряд ли поймет что я сейчас хотел сказать. Все‑таки нужно быть точнее в общении с искусственным интеллектом.
– Ты цел? Я собственными глазами видел как ты…
– Да плевать! Свиток!
Гном нахмурился и попятился назад. Я видел по его глазам, что он борется до последнего. Вот же тупоголовый упрямец! Гранофир пер на него прямиком, и переманить к себе его внимание в ближайшие секунды не представлялось возможным. Каменная рука поднялась вверх, и в этот момент Дерин сорвал печать. Едва слышный хлопок, и гном исчезает, а на то место, где он стоял, приземляется рука элементаля, размазывая по каменному полу лишь пепел, что остался от свитка.
Получилось! Хвала всем богам Мироземья, кроме Рейджиса, он сделал это! Гранофир поднимает руку и недоуменно смотрит на каменный пол. Видимо, не может понять как так вышло, что он гнома даже мокрого места не осталось. Я же активирую Справедливость, благо, она успела откатиться, и иду в атаку. Вот сейчас мы повоюем!
Элементаль заметил меня слишком поздно. Я бежал, перепрыгивая раскаленные лужи, и смещался правее, чтобы элитник не успел развернуться ко мне лицом. Сокрушить врага! Удар в спину проходит без промаха, и тело каменного гиганта сотрясается. От удара рука занемела, но я не обращаю на это никакого внимания. Доспехи обдает раскаленными брызгами, Гранофир поворачивается ко мне и хватает огромной пятерней.
– Гракх!
– Какой еще Гракх? Тиберий, или Антоний? – не знаю почему, но сейчас меня потянуло на юмор. Размахнуться для удара не выходит, но тут элементалю приходит в голову блестящая по своей тупости мысль. Вместо того чтобы раздавить, постепенно сливая очки жизней, он швыряет меня в стену. Да, полет вышел не самый приятный. Прошел критический удар, и половина жизней слетела, но у меня в запасе завалялся старый проверенный козырь.
– Воздаяние, каменный уродец!
Мгновенная атака, от которой невозможно уклониться наносит полуторный урон Гранофиру, и тот с протяжным воем оседает на пол, а потом рассыпается на кучу осколков. Я же без сил растягиваюсь на каменном полу и не могу собраться с мыслями, чтобы встать и подобрать трофеи. Наверняка помимо ядра там должно выпасть еще что‑то стоящее. Вот только сил уже нет. Не у персонажа. У него как раз регенерация сейчас активно работает. Сил больше не хватает у меня. После двадцати часов непрерывной игры сознание дает сбой. Блин, где это дурацкое отключение? Я же тут концы отдам!
Внимание! Задействован протокол аварийного отключения капсулы извне!
О, боги! Неужели это произошло? Хотя, что значит «извне»? То есть, эта бандура жестяная не собиралась отключаться из‑за моего самочувствия? И кто мог активировать протокол? Надеюсь, это не люди Монолита.
Глава 3. Проблемы в реале
– Игорь, вы меня слышите? – над моим лицом склонился мужчина. Если бы не белый халат, я бы решил, что это один из шестерок Монолита.
– Слышу, – покосился на бейджик, висящий на кармане халата, и продолжил. – Марат Измаилович.
– Читать можешь – уже хорошо, – тут же прокомментировал мужчина. – Знаешь какое сейчас число и время?
– Думаю, уже двадцать седьмое июня, на счет времени затрудняюсь. Скорее всего, вечер, но это лучше спросить у вас.
Реально, к чему эти идиотские вопросы? Я даже не помню как меня достали из капсулы и доставили сюда. Кстати, где я? Судя по одежде собеседника, передо мной врач, а это явно больница. Выходит, меня везли на скорой, а все это время я был без сознания?
– Сейчас семь часов вечера двадцать седьмого июня, – произнес Марат Измайлович. Я же мысленно хлопнул себя по лбу. Концерт в филармонии уже начался, а я валяюсь здесь. Ладно, с Настей разберусь, главное, что здоровье в порядке. Заодно и пройдем проверку на умение слушать друг друга. Так, еще важный момент. Звонила ли мама? Ей сейчас нельзя волноваться, а она у меня человек очень мнительный. Слава богу, что пробыл в капсуле всего один день. А если бы застрял на неделю? Блин, как же сложно переживать за всех.
– Ты знаешь, почему ты здесь?
– Не совсем.
– Ты пробыл в капсуле виртуальной реальности больше двадцати часов без перерыва. У тебя упало давление, и друзья приняли очень правильное решение, вызвав скорую.
Я немного повернул голову и посмотрел на Генку с Ирой, которые стояли за спиной врача и с явным беспокойством следили за мной.
– В общем, подозрение на обычный гипертонический криз. Пару дней полежишь у нас, нужно присмотреть за твоим состоянием. Мало ли чем обернется такая перегрузка для здоровья.
– Пару дней? Нет, пару дней мне никак нельзя!
– Игорь! Слушай что тебе советует доктор! – тут же вмешалась Ира. – Ты со своей Догмой совсем с катушек слетел. Я Гене уже говорила, что чем‑то подобным твоя одержимость и закончится, но он и слушать меня не хотел. Мы переживаем за тебя, правда! Именно поэтому тебе придется немного отдохнуть.
– Не доктор, а врач, – рассеянно бросил Марат Измайлович и поднялся с кушетки. – Так, вечером нужно покушать, а утром ничего не есть, пока не сдашь анализы, понял? Лаборант придет часиков в восемь, так что потерпишь немного. После обеда результаты будут на руках, и мы уже сможем о чем‑то говорить. Если все будет в порядке, завтра вечером поедешь домой.
– А где мои вещи? Одежда…
– Телефон и одежда в шкафчике, – врач показал на мебель, стоящую в углу. – Все остальное расскажет медсестра, а мне нужно к больным. У меня три десятка человек в отделении, с каждым нужно разобраться и назначить лечение.
Врач вышел, а ребята принялись меня обрабатывать.
