В магический дом требуется домовая

– Так у меня получилось! – Она положила тетрадку на край стола и, не спуская поджатых ног со стула, принялась распоряжаться: – Раз ты домовой дух и я тебя призвала, то ты обязана выполнять мои приказы! Поэтому наведи здесь порядок и подай мне еды! Я люблю…

 

– Стоп‑стоп‑стоп, милочка! – тут же осадила эту воображулю враз посуровевшая Лукерья. – Я тебе в служанки не нанималась! Да и о домовых ты, видно, ничего не знаешь, а туда же – командовать!

– Как же так?! – возмутилась та. – Ты мне имя свое назвала! Значит, признала хозяйкой и должна слушаться! И без моего дозволения и шагу не ступишь, вот оставлю тебя в пентаграмме на весь день, тогда посмотрим.

 

Только сейчас Лушка обратила внимание на криво начертанные линии вокруг, светящиеся оранжево‑желтым цветом. Никто и никогда не ловил домовиков в пентаграмму, они хоть и нечисть, но не какие‑нибудь духи‑пакостники. А тут, в доме, при башмаке, да с такой магией, что воздух вокруг буквально пьянил, как шампанское, это и вовсе было бесполезно.

 

– Повторю, пожалуй, для особо непонятливых, – ткнула Лукерья пальцем в девицу на стуле. – О домовых ты, голуба, ничегошеньки не знаешь! А имя я назвала потому, что в отличие от тебя хорошо воспитанна. Пентаграмма же совсем никчемная, только пол испортила. И вызывать незнамо кого очень опасно!

 

Домовушка неодобрительно осмотрела линии, царапинами расчертившие красивый наборный паркет из неизвестного ей серо‑голубого дерева. Чтобы не пугать собеседницу, Лушка, оборачиваясь из кошки, рост оставила небольшой, но, видимо, пора было ставить на место эту недомагичку. Домовая осторожно потянула к себе магические потоки, с удивлением и радостью понимая, что особняк, в который она попала, совсем не прост. Дом словно пропускал сквозь себя магию этого мира и приветливо делился ей со своей гостьей, прося ее остаться и позаботиться о нем.

 

– Потерпи, мой хороший, – домовая, наклонившись, ласково погладила паркетные досочки, – я уж тебя отмою, почищу, наведу порядок.

 

Она выпрямилась, глянув на опять листающую тетрадь девицу, и, нахмурившись, приняла максимально большой свой облик. Теперь ее макушка была почти вровень со столом. Ловко подхватив ботинок и морщась от застарелого запаха ношеной обуви, Лукерья легко шагнула через нацарапанные криворукой чертежницей линии. Пентаграмма, ярко, но безобидно полыхнув, потухла, оставшись уродливым рисунком на полу. Девчонка на вспышку оторвалась от тетрадки, вытаращившись на домовую, и открыла рот, чтобы закричать, но в нем неожиданно оказалось небольшое сочное желтобокое яблоко.

 

Было у Лукерьи несколько штук в кармане передника. Когда в лес ушла, не знала, сколько разрушения дома ждать придется, вот и прихватила с собой что нашла. Развоплотиться, лишившись дома, это не смерть от голода, поэтому поесть с собой немного взяла. Пару закаменевших сушек, что в буфете завалялись и не испортились, да несколько яблок с росшей у самого дома яблони тайком подобрала. Надеяться, что кошкой в лесу себе что‑нибудь поймает, было неразумно, это тебе не жирные домовые мыши, ленивые и отъевшиеся на хозяйских харчах.

 

Вот теперь пригодились яблочки‑то! Крошечный магический посыл – и круглобокий наливной фрукт прыгнул из кармана прямо в открытый рот нахалки. Девчонка сидела, испуганно выпучив глаза, с яблоком в зубах и с растопыренными руками, боясь пошевелиться. Видимо, не ожидала, что домовая тоже магичить может.

 

– Да ешь яблоко‑то, – махнула ей рукой Лукерья, устраиваясь на стуле по другую сторону стола, – сильно не насытит, но хоть какая‑то еда и витамины. Может, все‑таки поговорим? Обсудим все спокойно? Я, конечно, домовая, и кормить, убирать – это для меня первое дело, но командовать мной не советую. Мала еще, да и не ты здесь хозяйка.

 

Девчонка вроде успокоилась, видя, что странная женщина ведет себя не агрессивно, вытащила яблоко изо рта, но на слова о хозяйке насупилась и, положив фрукт на стол, упрямо заявила:

 

– Нет! Я тут хозяйка! Пока папы нет! – Она покосилась на желтобокое яблоко с недоверчивым любопытством. – Мне уже четырнадцать, почти пятнадцать, так что я не маленькая.

 

– А мама? – задала домовая вопрос, недоумевая, почему эта явно голодная девочка‑подросток не притрагивается к яблоку, и тут же обругала себя, что спросила. Глаза девочки наполнились слезами.

 

– Мама пропала несколько лет назад, – еле сдерживаясь и кусая губы, девчушка выпрямилась на своем стуле, – и теперь, когда папа в отъезде, я тут главная.

 

«Сиротинушка почти, – тут же пожалела ее про себя Лушка. – Батюшка, видно, все в разъездах. А только почему она одна в таком большом доме? Где те, кто за ней присмотрит? Девочка хоть и не малышка, но вон голодная, и беспорядок кругом. А уж оставить магичку без присмотра, так, чтобы она пентаграмму начертила и незнамо кого вызывать стала, это совсем безобразие! Видимо, не зря судьба нас свела, придется за ней досматривать, пока отец не объявится. Что там за папаша такой безответственный?»

 

Пока домовая сердито размышляла, девочка тоже пришла к каким‑то своим выводам. Она аккуратно встала со стула, стараясь не наступить на осколки и в липкие следы от варенья.

 

– Кларисса Бетиния Элинора сэн Хейль, – присела она в вежливом реверансе. – Рада приветствовать вас в своем доме, уважаемая домовушка Лукерья.

 

Лушка, которая достала из фартучного кармана еще одно яблоко, с удивлением рассматривала это аристократическое чудо.

– Простите мое недостойное поведение, но я действительно ничего не знаю про домовых. Просто сейчас я оказалась в несколько затруднительных обстоятельствах и попыталась решить их при помощи магии. – Девочка сбилась со старательно изображаемого светского тона и негромко, с опять набежавшими на глаза слезами упрямо добавила: – В маминых тетрадях не могло быть ничего опасного. Она же их никогда не прятала, как папа некоторые книги. Может, вы расскажете немного о себе и о вашем угощении? – Мисс сэн Хейль кивнула на лежащее яблоко.