Турнир для сиротки

Ничего, позже я буду дарить своей девочке совсем другие подарки. Когда поженимся, я засыплю ее настоящими драгоценностями – и она уже не сможет от них отказаться!

А пока… под удивленным взглядом часовых дел мастера я перешел к витрине с серебряными часами. Выбрал простенькую, но изящную модель с сечением в виде растительного орнамента, и попросил завернуть. Наверное, это один из самых недорогих моих презентов девушкам. Это даже иронично, что вот ты наконец‑то встретил девушку, которой готов отдать решительно все, но ей это не нужно.

Захотелось достать коробочку с покупкой из ящика в столе и посмотреть еще раз. Все же слишком простенькие… Мое кареглазое чудо достойно большего, гораздо большего!

Но у меня в гостиной торчали Натан Реманс и Эрик Берсан, и лишний раз демонстрировать свою сентиментальность не хотелось. А выглядело бы это именно так. Хотя дело было вовсе не в сантиментах, а в сомнениях.

Волчонок, явно уставший от разбора очередной партии задачек на ассиметричные векторы по системе Трейгеса, пересел со стула на ковер у камина и принялся наглаживать моего рысенка. Натан продолжал занудным голосом объяснять его ошибку (одну, но постоянную), только Эрик явно его уже не слушал.

– Еще за правым ухом! – едва ли не приказным тоном потребовал разомлевший Мушерал. Оно и понятно: кто, как не оборотень, сумеет чесать животное самым правильным и нужным образом?

– А мурлыкать? – провокационно спросил волк.

– А оно тебе надо? – осведомился рысенок.

Лежал он, свернувшись клубком, хотя обычно подставлял под руки Эрика и брюшко.

– Ну ты же кот! – хмыкнул оборотень. – Котам положено мурлыкать!

– Я же не просто кот… мр… Я разум… мр‑р… разумная рысь. Потому мурлыкать мне вовсе и не к мр… мо‑орде… или как вы там говорите? Не к лицу, вот!

Я отвернулся, скрывая улыбку, а Эрик на полном серьезе продолжал:

– Конечно, не к морде, но я вот урчу, когда мне за ушами чешут. Тут все свои, Шер, некого же стесняться.

– Так тебе кто чешет, мр? – отозвался Мушерал. – Са‑а‑амочка… Вот если Тарис начнет, ты чего – тоже заурчишь?

– Мне делать‑то больше нечего, как волков чесать! – фыркнул я.

– Зря, – откликнулся Эрик. – У меня шерсть ничем не хуже кошачьей на ощупь. Тактильное удовольствие, между прочим. Ты думаешь, Тарг, я рысь твою ублажаю? Не‑ет…

– Я не понял, – возмутился Натан. – Мы на сегодня закончили? Будем теперь тактильные удовольствия получать?

– Закончили, – сказал я, зевнув и захлопывая учебник по бытовой магии. – И время к полуночи, и вообще завтра Новый год.

– Да! – оживился Эрик, упруго вскакивая с ковра, и я в который раз позавидовал пластике оборотней. – Давайте расходиться, а?

– Уговорили, – хмыкнул маркиз, потягиваясь. Тоже встал и, подойдя к рысенку, опустился на корточки. Осторожно погладил по холке, провел пальцами за ухом…

М‑да. Вот кому‑кому, а Натану точно надо отдохнуть… Никогда не замечал его любви к котикам. Да и вообще мой заклятый друг сегодня странный. Заявился ко мне без дела, добровольно подписался позаниматься с Эриком. Помог мне, конечно, но впервые вижу альтруизм маркиза, проявленный без уговоров и сарказма. И, кстати, ни одной шуточки за вечер я от него не услышал.

Все мы устали, конечно…

И, наверное, не стоило тридцатого декабря загружать себя учебой. Отдыхать‑то тоже нужно. Завтра бал, в конце концов!

– Тарис, а ты что будешь делать на завтрашних танцах? – неожиданно спросил Натан, словно прочитав мои мысли.

– Не от меня зависит, – неохотно ответил я.

– Странно вообще ты себя ведешь, – заявил маркиз. – Я так понял, перед всей академией себя выставляешь несчастным влюбленным.

Вот это поворот!

Я уставился на Реманса и только руками развел.

– Что‑то изменилось в моем поведении за пару последних дней? – спросил как мог иронично. Вроде как все избранная тактика при нем же и обсуждалась…

– Это выглядит своеобразно.

– Вообще‑то мы все это уже обсуждали, – заметил Эрик. – Не знаю, Реманс, чего ты вдруг опять поднял эту тему. Сам же говорил, что главное – не сходить с выбранной линии, а народ глазами похлопает и примет как должное, а то и позавидует. Роль романтического героя – это круто!

– И не роняет эту… герцогскую честь, вот! – вступил в беседу рысенок. И дернул ухом. А я вдруг понял, что лежит он как‑то слишком неподвижно и даже напряженно. И сдвинулся в сторонку…

– Говорил, – быстро согласился Натан. – Ну я так… на всякий случай.

И опять принялся почесывать моего кота. А Мушерал потихоньку сдвигался все дальше и дальше от его руки.

Проводив друзей, я растянулся около камина рядом с рысенком и спросил:

– Ты чего так от маркиза шарахаешься?

– Было заметно? – мрачно спросил Мушерал.

– Мне да. А он, кажется, внимания не обратил.

– Обратил. Руку тянул… Но мне неприятно.

– Почему?

Рысенок поднялся – тем же плавным, быстрым движением, как и Эрик.

– Не знаю, – сказал отрывисто. – Раньше он ко мне даже не подходил. И что‑то… что‑то с ним вообще не так. – И с обидой добавил: – Я расслабиться так и не смог, пока он тут торчал!

Животные чувствуют лучше, чем люди, это факт. Но в данном случае я точно знал, что не так с Натаном Ремансом. Устал он просто. Как и все мы. Не стоило сегодня заниматься.

Ничего, на каникулах отдохнем. А Мушерал, которому отдыхать не от чего, освоит огромный сад моего родового особняка.

– И все‑таки, – сообщил рысенок, подставляя мне под руку мордочку, – все‑таки наша Хелли гладит меня приятнее всех. Волк, конечно, да! Но Хелли лучше.

– Ну извини, что я не настолько талантлив, – усмехнулся я, дернув его за усы. – Однако согласен! Наша Хелли в миллион раз лучше!

Во всем. А если вспомнить про «тактильные удовольствия»… И я, полностью этих удовольствий лишенный, горько вздохнул.

Но завтра Новый год.

Завтра, перед балом, я сделаю ей подарок!

И, может быть, тогда…