У смерти твой голос

Самой эксклюзивной и дорогой услугой было гадание самой мадам Ли, к ней даже вход был отдельный, не через кафе. Внутри все напоминало дорогой офис врача или адвоката, только с астрологической ноткой. Мама любила свою работу, посвятила ей жизнь и теперь заслуженно пожинала плоды успеха.

Я зашла в ее личную приемную, коротко поклонилась секретарю, и тут как раз открылась дверь в ее кабинет.

– Спасибо, спасибо, – повторял мужчина в деловом костюме, продолжая кланяться даже на ходу.

Я представила мамино предсказание ему:

«Мир бизнеса для вас сейчас пронизан финансовыми потоками. У вас есть энергия и возможности увеличить состояние. Вложенный капитал принесет запланированную прибыль, на ваши мысленные запросы о выгодных инвестициях могут прийти четкие ответы. Вот даты, когда стоит подписывать важные сделки, а теперь расскажите‑ка данные рождения ваших коллег. Посмотрим, с кем из них у вас хорошая совместимость».

Бацзы осторожен в формулировках, но мама привносила в него нотку смелой четкости, которой не хватало дилетантам, прячущимся за общими словами.

Секретарь бросила на меня гневный взгляд – она уже приготовилась проводить в кабинет следующую клиентку, – но я обогнула их и заглянула в дверь сама.

– Мама, привет, можно на минутку?

Мама забеспокоилась – я не имела привычки вот так к ней являться. Она вышла в приемную и глубоко поклонилась клиентке.

– Прошу прощения, уважаемая госпожа Хан. Это моя единственная дочь, и нам срочно нужно обсудить кое‑что. Можем ли мы пока предложить вам бокал шампанского и легкие закуски?

Сервис на высоте! Я зашла и села в невероятно удобное ортопедическое кресло. Озираться было не обязательно – мама не любила перемены, и хватало секунды, чтобы понять: тут все так же, даже дорогущие абстрактные статуэтки занимают те же места, что и прежде.

– Что такое, Юн Хи? Что‑то с отцом?

Мама всегда за него беспокоилась, особенно после болезни.

– Нет, нет. – Я нервно поправила пиджак. – Мама, слушай… Ты же великий мастер своего дела.

– Юн Хи, лесть не в стиле древесных Обезьян. Давай‑ка пропустим, говори сразу.

– Есть какой‑то способ узнать, где искать человека, который пропал?

– О ком речь? – Мама немедленно преисполнилась подозрений.

Соврать или сказать урезанную версию правды? Я никогда ей не врала, я почтительная и покладистая дочь, но немного лести… Я мысленно попросила Хо Тэ Мина о прощении. В двенадцать я пообещала себе, что буду идти прямым путем, не отступая, как он, чтобы познать тайны Вселенной и достигнуть высот в искусстве, но… Мама – Петух стихии огня, они обожают преклонение. Я старалась этим не злоупотреблять, но, может, Чан Чон Мин ранен или пострадал за правду, так что это стоило того.

– Девушка, которая умерла в моем салоне… – Я вежливо сложила на коленях руки и опустила голову в знак почтительности. – Полиция расследует, что с ней случилось, но у них инспектор пропал. Зная, что я дочь самой знаменитой предсказательницы в Андоне, полицейские обратились ко мне, чтобы я попросила тебя о помощи. Они не решились обратиться к тебе напрямую, зная, как ты занята.

– Про меня слышала городская полиция?

– Конечно! Они были просто в шоке, когда узнали, что я – твоя дочь. Полицейские тоже люди, мама! Им тоже иногда хочется прочесть бацзы и узнать судьбу, они верят в наше искусство.

– А почему они звонили тебе? Ты что, общаешься с ними?

– Просто они, когда были у меня в салоне, на всякий случай записали мой номер. А теперь вот позвонили: инспектор пропал, возможно, ранен. Умоляют тебя о помощи. Мама, прошу, прояви свое искусство. Есть какой‑то способ?

Мама заколебалась, даже смутилась:

– Юн, ты же знаешь, бацзы – это не гадание, а анализ возможностей, который позволяет приблизить счастливые моменты и вовремя избежать неприятных. Мы же не шаманы.

– Но ты ведь точно умеешь больше, чем обычные астрологи! Помнишь, как ты в детстве мне сказала: «Не ходи сегодня в плавательный клуб, там тебя обидят», я пошла, и девчонки надели мне на голову ведро? Или: «Мальчик, о котором ты думаешь, совсем не такой умный, как тебе кажется», и так и оказалось. Откуда ты все это знала? Такое не прочтешь в бацзы! Умоляю, помоги! Ты говорила, что расскажешь, когда я буду готова. Я готова.

Мама скептически глянула на меня:

– Юн, меня ждет клиентка. Я не маг.

Разочарование оказалось куда сильнее, чем я могла представить. Со времени того самого предсказания я была уверена: мама почти всесильна, просто успешно скрывает это, чтобы являть свою мощь только в важные моменты, как супергероиня. Я уныло вернулась в приемную, сделала себе капучино в кофемашине, стоявшей рядом с секретарем, – девушка издала протестующий звук, но запретить не решилась, – и уселась на диван, проводив взглядом заходившую в кабинет клиентку.

Гиль не звонил, значит, Чан Чон Мин не вернулся. Странное, конечно, совпадение: пошел в тот подозрительный бар и с тех пор не выходит на связь. Может, дело и не в баре, но… Я залпом допила капучино и обхватила голову руками. Мягчайший диван в маминой приемной лишал меня воли к борьбе. Мое искусство бессильно, но это ведь не единственный способ найти Чана Чон Мина, поразив его своей проницательностью. Идеально было бы спасти его от какой‑нибудь опасности – вот тогда он совсем по‑другому на меня посмотрел бы. Я сжала предплечье через рукав, чтобы боль напомнила мне, какая все же это плохая идея. Но даже боль оказалась бессильна. Я вызвала такси и поехала в «Бар Синих Струн».

Чан Чон Мин сказал, что я не похожа на женщину, которая ходит в бар, поэтому я расстегнула пару пуговиц на рубашке и понебрежнее набросила пиджак. На террасе сидели вполне приличные люди, никаких пьяных тел, валяющихся под столом. Хотя, может, для этого просто рановато?

Внутри все тоже было респектабельно – пожалуй, даже уютно. За парой‑тройкой столиков сидели люди и тихо пили красиво оформленные напитки. Бармен вел учет, сверяя бумажный список с чем‑то на экране компьютера, и я сглотнула. Да что ж такое, почему вокруг столько красавчиков?! Это все равно что жить рядом с кондитерским магазином, когда тебе нельзя сладкое. Парень с выбритыми висками, с серьгой в ухе, да еще и в майке без рукавов – видимо, для большей сексуальности.

И конечно, весь в черном. И джинсы с низкой посадкой, которые я увидела, когда он вышел из‑за стойки считать какие‑то ящики.

– Здрасте, – развязно протянул он. – Кофейку?

– А… Ага, – выдавила я, пытаясь побороть внезапное смущение.

Я обычно просто не оказывалась поблизости от таких парней в майках без рукавов. Бары, ночные клубы, вечеринки – места, которые я всячески избегала, потому что опасность втрескаться в кого‑нибудь под воздействием алкоголя, музыки и вот так одетых людей возрастает, а я хотела прожить долгую жизнь, полную служения людям, как Хо Тэ Мин.