Укротитель миров. Книга 2. Магия и кровь

Его правая щека разодрана когтями, рукава модного пиджака превратились в лохмотья, руки покрыты кровоточащими укусами.

Сегодня у доктора Лунина будет много работы. Сперва штопать раненых, потом стирать магические матрицы, пока они не проросли в тело.

Несколько секунд смотрю на Лёву. Вижу испуг в его глазах и растягиваю губы в улыбке.

– Похоже, это ты мне теперь должен, Лева. Смотри, не забудь, если останешься жив.

 

***

Из пяти гвардейцев выжили четверо.

Пятый – тот, что пошёл осматривать пустырь – лежал на спине, запрокинув голову. Горло его было разорвано, правая нога неестественно вывернута – челюсти твари раздробили голень.

Рядом с ним лежала дохлая тварь. В её боку торчал нож, засаженный по самую рукоять.

Остальные бойцы отделались искусанными руками и ногами.

Большой помер, как я и предполагал. Сначала кровопотеря из откушенной кисти, а потом твари перегрызли ему позвоночник.

Сивого попытались вытащить из‑под машины, но не смогли. Он зацепился одеждой за выхлопную трубу и потерял сознание от боли и страха.

Командир гвардейцев по рации вызвал помощь, полицию и медиков.

На месте осталось одиннадцать тварей.

Все они когда‑то были собаками самых разных пород.

– Редко такое увидишь, – кивнул мне командир.

Поменял магазин в автомате и пошёл добивать тварей выстрелами в голову.

Такие у них оказались правила.

Полиция и гвардия прибыли одновременно. Полиция оцепила улицу, а гвардия пошла прочёсывать пустырь и окрестные участки.

На пустыре нашли ещё одну тварь – по ней‑то и стрелял погибший гвардеец. Автоматная очередь удачно перебила три ноги из четырёх, но тварь всё равно уползла почти на километр в сторону спального района.

Завывая сиренами, примчались сразу шесть машин «Скорой помощи». Раненых уложили на носилки и пристегнули ремнями, а затем погрузили в машины. Лёва крутил курчавой головой, беспокоясь о потерянной шляпе. Невысокий полный врач говорил что‑то успокаивающее, склонившись над носилками. А затем сделал Лёве укол.

Сивого вытащили из‑под седана, и он оказался жив.

Везучий гадёныш!

Неторопливо подъехал бронированный чёрный фургон на толстых шинах. Люди в толстых серых комбинезонах и шлемах со стёклами крючьями сволокли к фургону трупы тварей.

– Видишь, как бывает? – спросил меня командир гвардейцев.

Его левая рука была забинтована почти до плеча и висела на перевязи.

Не дожидаясь моего ответа, он кивнул и пошёл к машине «Скорой помощи».

 

– А с вами что, юноша?

Тот самый врач, который делал Лёве укол, стоял передо мной и деловито глядел на меня снизу вверх.

Рядом двое санитаров укладывали на землю брезентовые носилки.

Я пожал плечами.

– Ничего. Со мной всё в порядке.

– А рука?

Правый рукав рубашки был изорван зубами и весь пропитался кровью.

Я улыбнулся врачу.

– Да всё нормально. До свадьбы заживёт.

– Не дурите и ложитесь на носилки, – непререкаемым тоном заявил врач. – Я вас осмотрю, а потом поедем в госпиталь.

– Не нужно в госпиталь.

Я закатал остатки рукава.

Чёрт, теперь рубашку Сёме отдавать!

Поплевал на руку, стёр кровь и показал врачу четыре розовые точки на коже.

Следы клыков. Свежие, но уже затянувшиеся шрамы.

– Ничего не понимаю!

Врач смешно поднял брови.

– Всё равно, залезайте в машину, если не хотите, чтобы я позвал на помощь гвардейцев! Процедура для всех одна.

Это я понимал. В случае нападения тварей всех пострадавших надо изолировать.

Но ехать в госпиталь не хотел. Бессмысленно, да и устал я сегодня.

От настойчивого врача меня спас Бердышев. Его чёрный внедорожник беспрепятственно миновал оцепление и остановился рядом с нами. Жан Гаврилович выскочил из‑за руля, на ходу вытаскивая из кармана удостоверение.

– Что здесь у вас?

– Вот, господин капитан, – немедленно наябедничал врач. – Раненый не хочет ехать в госпиталь.

Бердышев скользнул по мне внимательным взглядом.

– Руку покажи!

Я показал ему предплечье.

– Мда, – задумчиво протянул Жан Гаврилович и повернулся к врачу.

– Он остаётся здесь, под мою ответственность. Увозите остальных.

Врач возмущённо пожал покатыми плечами и махнул рукой санитарам.

– Уезжаем!

 

– Впусти гвардейцев в сад, пусть прочешут, как следует – сказал мне Жан Гаврилович. – Надо убедиться, что никакая тварь не проскочила. Да и сам иди в дом. Ты на ногах еле держишься. Тяжело пришлось?

Я усмехнулся.

– Нормально.

Повернулся и пошёл к воротам.

– Здесь теперь до утра возни, – сказал мне в спину Бердышев. – Сначала наше расследование, потом полиция. Но я к тебе загляну – поговорить надо.

Створка ворот оказалась плотно закрыта.

Я постучал в неё – сначала ладонью, потом кулаком.