В твоих руках не страшно

– Нет! – вскрикиваю я испуганно, внезапно в полной мере осознав, как может быть воспринята Тори, с таким‑то отцом. – Её высочество совсем другая. Она… светлая душой. Великодушная. И во всём похожа на свою покойную мать, а не на отца.

– Правда? – недоверчиво вскидывает брови Адлар. – Вижу, ты ей беззаветно предана.

– Я за неё жизнь отдам, если понадобится, – произношу абсолютно искренне.

– Надо же. Ты, я посмотрю, своей жизнью не особо дорожишь, – хмыкает саркастично демон, заставляя меня возмущённо умолкнуть. Ещё и подходит обратно, застывая надо мной огромным изваянием. Буравит изучающим взглядом. – За служанку принцессы ты тоже была готова жизнь отдать?

– А что мне было делать?! Уйти и оставить девочку умирать?! Возможно, для вас мужчины, да ещё тёмного, её жизнь ничего не стоит, но не для меня, – выпаливаю раньше, чем успеваю задуматься.

И испуганно ахаю, закрывая себе рот ладонью. Как он это делает? Как вытаскивает из меня то, что показывать мужчинам никак нельзя – настоящие мысли?

Ухмыльнувшись, Адлар садится на корточки рядом со мной.

– Такой ты мне больше нравишься, ведьмочка, чем когда дрожишь от ужаса, – и протягивает мне руку. – Иди сюда.

Нет. Неужели пришёл час уплаты долга? Что он хочет от меня? Неужели… Нет! Нет! Только не это! Я не смогу выдержать. Не смогу. И потом… он может меня узнать. Богиня, пощади.

– Может, я вам погадаю лучше? – шепчу сипло, лихорадочно пытаясь найти хоть какой‑способ спастись. – Я не… я не… красивая. Я уродлива под всем этим. Вам не понравится.

Демон удивлённо вскидывает брови, хмыкает с досадой, качая головой.

– Ты врёшь, ведьмочка. Это так же отчётливо ощущается, как и твой страх. И мне теперь ещё интересней содрать с тебя эти вороньи тряпки. Но как‑нибудь в другой раз. Сейчас придёт мой слуга, а ты подпираешь спиной дверь. Поэтому дай руку, я помогу тебе встать. Быстро!

И моя ладонь оказывается в его прежде, чем я успеваю осознать своё движение. А в следующий миг меня вздёргивают на ноги, чтобы уже через минуту усадить на один из стульев у стола. Как куклу тряпичную. И как раз вовремя, потому что дверь действительно открывается, и в комнату вваливается груженный седельными сумками мужчина. Тоже демон, гораздо моложе с виду. Высокий, худощавый.

– Ваше в…высочество, – запнувшись об меня взглядом, произносит он. – Простите, я не знал, что вы не одни. Мне уйти?

– Нет, Ойзин – спокойно отвечает принц, как раз натягивающий на себя рубашку. – Госпожа Мар зашла поделиться со мной некоторыми своими… видениями. И ты мне как раз по этому поводу нужен. Позови ко мне Бранна и Мартана. У меня есть для них задание.

– Будет исполнено, ваше высочество, – кланяется слуга. – Ещё что‑то прикажете?

– Сапоги мои почисть, – хмыкает принц.

 

Глава 17

 

То, что происходит дальше, мне очень скоро начинает казаться нереальным сном. Потому что… ну не может такого быть. Не может… принц демонов отдать такой приказ своим воинам. Это… не укладывается в моей голове, не вяжется ни с моим представлением о демонах, ни о мужчинах в целом.

Адлар не только велит выставить стражу у комнаты принцессы под предлогом неизвестно кем разбитого окна, но и приставить кого‑то сопровождать везде её горничных, тоже в целях безопасности принцессы, чтобы через девушек не навредили её высочеству.

– За ведьмой тоже присматривать? – бросив на меня заинтересованный взгляд, уточняет жуткий на вид черноглазый, высокий и жилистый демон, с длинными красными, как вино, волосами, и текучими движениями прирождённого убийцы.

И все присутствующие в комнате мужчины сосредотачивают на мне своё внимание. И сам Адлар, и слуга, и второй воин, не менее устрашающий со своей абсолютно лысой головой, разрисованной странными подкожными рисунками, густой чёрной бородой и размерами огромного медведя.

Мне бы испариться, чтобы не сидеть, дрожа, под этими пристальными взглядами. Но это лишь наивные мечты – ни испаряться, ни даже становиться невидимой я не умею. И приходится внутренне ёжиться, терпеть и ждать решения принца. Мысль о том, что за мной будут пристально следить демоны, кажется мне дикой и пугающей. С одной стороны это может быть защитой, а с другой… Этим они ко мне привлекут излишнее внимание Танраггоса и его своры. И если вдруг муж меня узнает, защищать от него его же собственную жену никто не будет.

– За ведьмой я пока‑что сам присмотрю, – неожиданно не только для меня, но и для своих подчинённых произносит Адлар. – Оставьте нас.

Он что сделает? Сам… присмотрит? Это… как? Я уже ничего не понимаю.

Остальные демоны лишь бросают на своего главного удивлённые взгляды и молча удаляются, не позволив себе никаких иных проявлений чувств. Стоит ли считать отсутствие похабных ухмылок поводом не бояться интереса ко мне со стороны его демонского высочества? Или это будет наивно? Очень надеюсь, что стоит. В конце концов, я выгляжу просто ужасно. Ну зачем ему такое пугало?

– Можно и мне уйти? – спрашиваю тихо, когда мы остаёмся с Адларом наедине.

– Куда? К Танраггосу в лапы? – саркастично интересуется он, поворачивая ко мне голову. – Утром пойдёшь. Перед общим подъёмом.

– Но… но… я не могу тут остаться. Зачем вам это?

– Считай это моей прихотью. Никогда не спал с ведьмой, – на губах демона появляется кривая ухмылка. – К тому же мне интересно, смогу ли я тоже добиться твоей преданности.

Я смотрю, как он подходит, садится на второй стул напротив меня, снова рассматривая, и просто не могу поверить в то, что услышала.

– Моей преданности? Зачем она вам?

– Ну как же? Доверенное лицо той, кто возможно вскоре станет королевой Раграста, ведьма, которой известно, что собой представляет и сама Ланториниаль, и её отец. Да ещё способная ради правого дела рискнуть собой. Мне твоя преданность бы весьма пригодилась, – заявляет его высочество, а меня не покидает чувство, что он надо мной издевается, а то и вовсе насмешничает.

Хотя… если подумать, то некий смысл во всём этом есть, только этот смысл мне совсем не нравится.

– Я не стану доносить на свою госпожу, – отрицательно трясу головой. Вдыхаю глубоко, комкая юбку, чтобы хоть как‑то сдержать нервную дрожь. – Можете, что угодно со мной делать, но я во вред её высочеству ничего делать не буду. Она… мне жизнь спасла.

– Конечно, – его улыбка становится хищной. – Я не ставлю твою преданность под сомнение. Но представь, если, допустим, тебе станет известно, что её отец, которого ты так боишься, принуждает дочь к чему‑то, что может… ей навредить. Ты ведь захочешь её спасти, так?