Ведьма магу не товарищ

– Я? – как можно более натурально изумилась я. Ну да, на протяжении всей моей учебы, как только дело касалось Курана, сразу обвиняли меня. В этот раз они даже предварительно разбираться не стали. В этом я была уверена, потому что между окончанием действия сонного зелья и ловлей меня‑родимой дежурными прошло меньше получаса. – Прошу прощения гесс Накиральд, но я не совсем понимаю, о чем вы. Хотя нет, понимаю, но, видите ли, в чем дело, – я еле слышно промямлила последние слова, что не укрылось от моего куратора, – мне неловко, – постаралась всхлипнуть, – я не могу говорить на такие темы с мужчинами! – И, обхватив себя руками за плечи, возмущенно уставилась в окно.

Если не поверят – мне конец.

– Неловко? С мужчинами? – прищурился ректор. – Студентка Новарис, вы о чем?

– О нападении, – для большего эффекта я еще и нервно передернула плечами. – О чем же еще?

Лесса Миротоган заинтересованно приподняла бровь.

– Подождите, студентка Новарис, как связаны нападение на гесса Курана и ваша неловкость? – опешил куратор боевиков‑третьекурсников.

– Курана? – я опять постаралась как можно более натурально изобразить удивление. – При чем здесь гесс Куран? На меня не он напал.

Ой, ой, как же я люблю такие лица. Так, спокойно, Ринда, спокойно, держи лицо, не вздумай заржать.

– На вас напали? – а вот и декан боевиков подключился.

Вместо ответа я отогнула край плаща, демонстрируя изодранный подол. Присутствующие нахмурились, переглянулись и опять уставились на меня. И только по лицу ведьмы Исшандры скользнула легкая улыбка.

– Я не хочу ни на кого заявлять, – потупившись, быстро пролепетала я, – хвала богам, мне удалось вырваться. К тому же… к тому же я сама виновата, зря решила так поздно прогуляться… – И слезу пустим. Я сказала, слезу пустила! Быстро!

– Кхм, – а это уже ректор опешил.

Неужели поверил?

– Думаю, все же пора пригласить гесса Курана, – неожиданно подал голос светловолосый маг, сидящий на диване. Звук его голоса был тихим, но услышали его все. И он мне ой как не понравился.

Севейнел явился через двадцать минут. Все это время преподаватели буравили меня взглядами, а я тихо переминалась с ноги на ногу, стараясь по‑прежнему не отрывать взгляда от ручки на столе ректора. Такими темпами она мне скоро сниться будет. Спереть ее, что ли?

В кабинет ректора Куран входил так, будто перед этим провел самую спокойную ночь в своей жизни. Как всегда, одет с иголочки, причесанный, посвежевший. И лишь бледность кожи и пара царапин на левой скуле напоминали о ведьминской мести.

– Гесс Куран, – сходу обратился к нему ректор, – объясните нам события сегодняшней ночи.

Севейнел зло зыркнул на меня, затем перевел взгляд на преподавателей и деканов и наконец добрался до сидящих на диване. И, чтоб мне с метлы свалиться, он их узнал.

– Прошу прощения, многоуважаемые гессы и лессы, но мне нечего объяснять.

Как? Я чуть не подпрыгнула. А как же обвинить бедную несчастную ведьмочку в проблемах всего мироздания? Ну не может же клятва так на него подействовать?

Светловолосый маг сначала изобразил на лице удивление, а затем растекся в довольной улыбке.

– И у вас, гесс Куран, нет к этой милейшей лессе, – светловолосый кивнул на меня, – никаких претензий?

– Абсолютно никаких, – не глядя на меня, ответил Севейнел.

– Ну что ж, гесс Накиральд, – обратился уже к ректору светловолосый, – надеюсь, теперь вы понимаете, что необходимость в наших действиях не отпала?

Так, я не поняла, что здесь происходит? Почему после слов светловолосого ректор стал выглядеть как побитая собака, отпрыск великого рода пытается закопать взглядом того же светловолосого, декан боевиков готов убить нас с Кураном обоих прямо здесь, декан ведьм скучает, будто она здесь оказалась случайно, куратор группы Курана пытается слиться со стеной, и только моя куратор, ведьма Исшандра, цветет и пахнет, как лоулес на болоте?

– Можете идти, студенты. Позже вас вызовут на допрос, – устало махнув рукой, отпустил нас ректор

Можете идти – это хорошо, а вот допрос – это плохо. Впрочем, я и не надеялась, что эта выходка останется незамеченной и мне удастся легко выкрутиться. Но сейчас меня больше волновало, как поскорее покинуть злополучный кабинет и при этом не попасться в руки отпрыска великого рода.

– Спасибо, – кивнула я, отступая к двери. Можно было, конечно, уйти достойно, грациозно задрав подбородок, но, во‑первых, я не гесса, а во‑вторых, мне нужно смыться отсюда поскорее.

Миг – и я шмыгнула за дверь, оказавшись в приемной. Еще миг – и я уже в коридоре, несусь что есть силы к лестнице. А дальше удача закончилась. Я почувствовала, как мои ноги что‑то оплело и с силой рвануло назад.

– Не так быстро, ведьмочка, – прошипел мне на ухо Куран. Тут же я ощутила, как он медленно, но весьма крепко фиксирует мои руки, чтобы я не успела облить его очередным из своих зелий, – мы еще не договорили.

– Да неужели? – просипела я, понимая, что теперь мне поможет только чудо.

– Думаешь, самая умная, да? – жарко дыша мне в ухо, продолжил Севейнел. – Зря. Я с тобой еще не закончил.

– У тебя было время до утра, но ах и ох, ты решил где‑то всю ночь пробегать, а я твои условия выполнила полностью, больше ничего не должна. Так что отпусти меня немедленно.

Севейнел тихо рассмеялся. Беззлобно так, словно не из‑за меня ему этой ночью пришлось отбиваться сначала от любвеобильных девиц (и не только девиц), а потом и от не менее любвеобильных орков.

Да‑да, мой гениальный план состоял в том, чтобы опоить половину академии любовным зельем, настроенным на этого несносного Курана. Именно его мы подлили в компот, отвлекая кухарку парой вьюрских котиков. Это же зелье мы плеснули в оркскую настойку, поскольку у орков, которые, к слову, питаются и живут отдельно, разрешены спиртные напитки. К их кухне у нас доступа нет, зато есть Малишка, которая дружна с орчанкой. И именно с ней она вчера запивала «горе», которому предшествовала драка с лучшей подругой из‑за парня. Запивали горе они хорошо, всем общежитием. Поэтому, если сначала Куран просто отбивался от студентов обоих полов, то после полуночи, а именно тогда закончилась оркская настойка, ему пришлось иметь дело со всеми остальными. Ну а чтобы все это безобразие не заканчивалось до самого утреннего рога, мы подлили снотворного во все напитки, предназначенные преподавателям.

Кто‑то может сказать, что я жестока к Севейнелу Курану, но ведь и он не цветами меня одаривает. Каждая его выходка грозит мне отчислением из академии. А мне категорически нельзя этого допустить. Вылететь из академии для меня все равно что умереть. Даже не так. Если я вылечу, смерть – это самое безобидное, что может со мной произойти.Так что все мои действия в отношении Курана не что иное, как банальная попытка выжить.

Но сейчас его смех просто выбил меня из колеи. Почему он хохочет? Почему так обреченно, что ли?

– Студентка Новарис, – раздалось у меня за спиной. – Подойдите.

Севейнел отпустил меня и сделал шаг в сторону. Я все еще не видела его, только чувствовала и слышала.

– Новарис, я жду, – поторопила меня лесса Миротоган, и я, благодаря всех богов мироздания и стараясь не смотреть на Курана, направилась к куратору.