Ведьма магу не товарищ

Я смотрела на несчастного мага и понимала – что‑то здесь не так. Дознаватели так не работают.

– Конкретнее, – все еще не сдавался маг.

– Надо в учебнике глянуть. Параграф 32.

– Слушай, – светловолосый все же не выдержал и устало опустил голову, – давай откровенно. Я ведь знаю, что это твоих рук дело, и даже знаю, как ты артефакт правды обходишь. Но наказывать тебя я не собираюсь, более того, у меня к тебе деловое предложение. – Я похлопала в ответ глазками, потому как знала, что далеко не на каждое предложение мага надо соглашаться, особенно если этот маг относится к королевским. – Так вот, ты даешь показания о том, что Куран принуждал тебя в ледяной пещере к полному подчинению, а я добиваюсь его отчисления.

Так‑так. Это что же такое получается? Этот тип решил лишить меня главного врага? То есть он хочет избавить отпрыска великого рода от моих воспитательных действий? Э нет, так дело не пойдет. Куранчика воспитывать имею право только я. Я два года ему нервы треплю так, что вся академия сотрясается. И что это за разговоры о принуждении к полному подчинению? С дружками отпрыска уже пообщался, и этому белобрысому нужны доказательства? Сам бы Севейнел уж точно на себя наговаривать не стал. В любом случае не отдам. Мое!

– Это вы о чем? – прищурилась я, глядя на мага.

– О твоей возможности избавиться от проблемы, – отзеркалил он мой прищур.

– Ага, – опять кивнула. – А они у меня есть?

– Тебе виднее.

Я обернулась, попыталась осмотреть свою спину. Пожала плечами.

– Да нет, вроде ничего такого нет.

– Значит, сотрудничать отказываешься?

– Я? – картинно прижала руки к груди. – Да вы что?! Чтобы я отказалась сотрудничать с… А вы кто?

– Дерзкая, – ухмыльнулся маг, подымаясь. – Думаешь, если ты под защитой академии, так до тебя добраться нельзя? Не боишься хамить?

– Я? – Где там наши большие глазки? – Хамить? Кому?

Да, это нагло, и я прекрасно осознавала, что палку перегнула. Вот только у мага против меня ничего нет. Я ни разу не соврала. И девчонки не соврут. А значит, академия меня не выдаст. Наказать может только ректор. Да, он обязан вызвать комиссию. Да, она обязана доказать мою вину. Но вот наказать, пока я студентка, не может. А, несмотря на строгость множества правил академии, именно меня отчислить не так просто. Кроме того, продумывая месть именно с этой стороны, я очень сильно постаралась обезопасить себя. Ведь признай ректор меня виновной, ему придется раскрыть состав моего преступления общественности, а это значит, выставить позор отпрыска великого рода на всеобщее обозрение. Шутка ли, всю ночь от любвеобильных орков бегать. При том, что среди всех орков, учащихся в нашей академии, только четыре орчанки. Впрочем, в том, что Севейнел сумел ночью отбиться, я не сомневаюсь. Но это я. А вот другие могут и усомниться. А за такую возможность уронить в грязь великий род Куран по головке ректора точно не погладят. Кто сомневается – знайте, отец Севейнела в попечительском совете академии. Об этом меня очень даже хорошо еще в первые дни учебы проинформировали.

– Иди, – кивнул на дверь маг.

Он что, меня отпускает? Так быстро? Вот теперь я уверена, что никакой он не дознаватель. С одной стороны, это хорошо, как и то, что допытываться до правды по поводу сегодняшней ночи никто не собирается. Но этот мужик мне не нравился. Если не собирается вести настоящее расследование, зачем он здесь?

В любом случае я поспешила покинуть злосчастный кабинет. Что бы тот тип ни задумал, связываться с ним я не хочу.

До аудитории не бежала, летела. Когда заскочила внутрь и уселась на свое место, обнаружила, что Бриг рядом нет.

– Ее на допрос увели, – шепнула сидящая сзади Лия, – сразу после тебя.

Значит, Бриг допрашивает не тот светловолосый маг, а его напарник. На диване‑то они рядом сидели. Остается только надеяться, что второй маг не будет сильно мою подруженцию мучить.

До окончания занятий толком переговорить не удалось. Когда вернулась Бриг, забрали Лию, а следом и Малишку. На занятиях преподаватели зверствовали, видимо, и им досталось от следователей. Можно было переговорить за обедом, но не хотелось бы, чтобы кто‑либо нас подслушал. Это магам хорошо, поставил полог тишины и болтай сколько хочешь, а нам, ведьмам, такое не дано, у нас магия другая. Конечно, мы можем оглушить всех, кто находится от нас на расстоянии двадцати метров, но сомневаюсь, что народ в столовой нас правильно поймет. Поэтому решили дождаться окончания занятий и уже тогда собраться в нашей с Бриг комнате.

 

Глава 3. Злюка, свалка и сказка

 

– Дайте мне умереть, – простонала Малишка, швыряя сумку в угол, – ненавижу метлы.

Последней парой у нас были полеты. Я, Лийка и Бриг научились парить в небе раньше, чем ходить. Пусть со своими изъянами, но мы были потомственными ведьмами, и метла была нашей первой игрушкой, нянькой и стражем. Метлы для ведьм – это не просто средство передвижения. По достижении совершеннолетия каждая из нас набирала достаточно сил, чтобы сделать то, что ни одному магу не под силу, – оживить метлу. С этого момента она становилась наивернейшей подругой и помощницей, и мы все с нетерпением ждали момента, когда сможем завести личную. Все, кроме Малишки. С живой метлой она впервые столкнулась на территории академии в день поступления. Лия зазевалась и сбила с ног несчастную будущую ведьму. Так они и познакомились. Из целительского блока, куда попали обе, девушки вместе направились прямо на вступительный экзамен. И все было прекрасно, вот только побороть страх перед метлой Малишка так и не сумела. Перед каждым занятием по полетам она обпивалась бесстрашин‑травой до состояния булькающего шарика, и все равно ее хватало максимум минут на сорок. А ведь у этой занятной травки были не менее любопытные побочные эффекты. Пока зелье действовало, Малишка летала как безумная, беспрестанно хихикая и пританцовывая. А еще выделывая умопомрачительные воздушные кренделя и предпринимая совершенно немыслимые попытки ведьмовского дебоша. Если бы не наивысшие балы по остальным предметам, Малишку давно бы исключили. Где это видано, ведьма и боится метлы.

– Не могу больше, – продолжала стонать эта час‑назад‑воздушная‑акробатка, падая на мою постель. Но, толком не улегшись, тут же подскочила, словно прыгуна проглотила.

– А‑а‑а‑а, гоблинова чесотка, что это?

От крика Малишки мы кинулись врассыпную, мгновенно вооружаясь заклинаниями.

– Где?

– Что?

– Кто?

Девчонки оглядывались, я тоже, но ничего, кроме пары следилок да десятка прослушек, не увидела.

– Малишка! Пиявок тебе в колбу. Что случилось? – рявкнула я, попутно убирая чужие следилки и прослушки. И когда только напихать успели?