Ведьмина практика

– Чего венок? – спросил леший.

– Потеряла по пути… – расстроилась русалка.

– Ни в какие люди мы не идем, – оборвала я ее. – Мы в кикиморы идем, а они свадебные платья не очень уважают. Снимай!

– Госпожа ведьма, может, все‑таки в платье, а? – попросила русалка. – Оно и спрячет, ежели что, и защитит от волка дикого, от ворона глазастого…

– Не беси меня! – начала я выходить из себя. Как захочешь с русалками дела иметь, так сразу и вспомнишь, за что мы, ведьмы, их терпеть не можем. – Ворона она испугалась! Тебя в этом платье только слепой в лесу не увидит.

Русалка что‑то бубнила себе под нос, стаскивая с себя ворох белой материи. И где только они такое неказистое нашли? Ни фасона, ни посадки. Будет время, напишу в город, закажу им что‑то поновее…

– Сама‑то ведьма, чего ей бояться, – донеслось до меня из этой кучи у крыльца. – А ежели меня волк какой прихватит?..

Я закатила глаза, снова прищелкивая пальцами. Достала, как есть достала!

Леший только вздыхал за спиной. Признаться, я уже сама расхотела на болото идти. С такой‑то помощницей.

– Все, – топнула я, чтоб себя взбодрить, и подошла к снова немой, а оттого грустной русалке без платья. – Пей! Два глотка хватит.

Поднесла к ее губам кружку, наклонила и проследила, чтоб точно выпила. Потом рубахой края чаши обтерла и сама отпила: горьковато получилось, надо было еще барбариса туда… И только потом вспомнила, что хотела сначала дождаться, как на русалку зелье подействует. Ох ты ж!

Испугаться я не успела, на моих глазах русалка начала стремительно в размерах уменьшаться, хвост ее раздваивался, превращаясь в две толстые коряги, руки истончались, становясь древесными прутами, лицо начало вытягиваться, а нос расти.

– Вроде норма‑а‑а‑а… – начала я, и сама упала на землю. Успела только порадоваться, что аконит тот самый был! А встала уже кикиморой. Покачалась на ногах неустойчивых, повернулась к лешему и просипела:

– Ну как?

Он оглядел нас, обошел со всех сторон и кивнул:

– Похожи! Даже я обмана не чую, и пахнет от вас нежитью болотной.

– Во‑от! – подняла я крючковатый палец. – А ты боялся!

– Я и сейчас боюсь, – ответил леший.

Помощница моя так и сидела на земле, недоуменно руки свои разглядывая. И, кажется, собиралась плакать.

– Так! – я снова щелкнула пальцами. – Ты хоть скажи, как тебя зовут, болезная?

– Арвила я, – прошептала русалка. – Ой, какая я стра‑а‑ашная!

И все‑таки заревела, руками‑сучьями лицо закрыла.

– Не такая и страшная, – я попробовала походить из стороны в сторону, получалось пока не очень, но мы, ведьмы, очень упертые и старательные, поэтому с каждым шагом становилось все лучше и лучше. – Да не переживай, ты и до этого не очень была.

Русалка взвыла.

– Арвила, ты водяного вашего выручить хочешь? – решила я надавить на русалочью совесть, которой отродясь у них не водится.

– Хочу, – простонала она. – Только он меня увидит и разлю‑ю‑юбит!

– Этот может, – подтвердил леший. – Наш водяной до красивых девок уж больно охоч.

Русалка заплакала по новой, правда, уже тише. А я села на ступеньку, к лешему поворачиваясь:

– Так, может, ну его, водяного этого? Я напишу в Ковен, попрошу нового, маленького… Сами его тут воспитаете.

Русалка вскинулась, глазами маленькими сверкая:

– Нет! Мы нашего спасать пойдем!

Я только плечами пожала – мое дело предложить.

– Тогда пошли.

– Погодь, – сказал мне Бурьян и в дом зашел, а потом вынес кошель поясной, застегнул на мне ремень и краюху хлеба обережного туда припрятал. – Теперь идите. Если что, я на границе ждать вас буду. Чем смогу, помогу!

 

Глава 4

 

Русалка подобралась, будто и вправду в бой собралась, и пошла впереди меня, ногами‑сучьями за все подряд цепляясь. Ходить на этаких палках было совершенно невозможно, но мы старались. До границы болот добрались, даже полуночи еще не было. Зато луна вышла – любо‑дорого посмотреть, и захочешь спрятаться – не выйдет. Я уже только рукой махнула: не возвращаться же из‑за этого.

– Подожди, – шикнула на Арвилу, которая бодро перелезала через корягу. – Тут подумать надо, как границу пересечь. Вдруг не получится? Главное шума не наделать.

– А? – повернулась ко мне русалка, да, видимо, следить за ногами перестала, они у нее друг с другом перепутались, и полетела она сразу в болото. Какие ей там границы? Оп, и сразу на месте.

– Дурища, как есть дурища! – закатила я глаза. – Ну хоть одно хорошо, теперь и я могу, не боясь…

И только я вступила на территорию болот, как в бок мне уткнулось что‑то жесткое, а пространство вокруг подернулось дымкой, и выступила из тумана четверка стражниц с копьями наперевес. У меня аж глаз задергался. Где это видано, чтобы кикиморы додумались охрану выставить? У них же в мозгу три извилины!

– Вы откуда? – грозно спросила одна из них, шлем поправляя. Он на деревянной голове держаться не хотел, все время на глаза съезжал. – С Гореловой топи или с Северной пустоши?

– С Гореловой топи, – выпалила русалка, не задумываясь, а я глаза прикрыла, до десяти считая. Убивать ее потом буду. Долго. Мучительно…

– А‑а‑а… – ответила старшая из отряда. – А мы ждали из Северной пустоши. Это вам кто про общий сбор сказал?

– Гонец наш? – добавила другая.

– Ага, – ответила уже я. Удобно с кикиморами на их вопросы отвечать. Все‑таки зря я сомневалась, в мозгах у них ничегошеньки не поменялось.

– Ну хорошо, что наш гонец! Наконец‑то! Уже скучно стало, каждую полную луну одно и то же, а так хоть поболтать можно, новости узнать. – Опустила копье та, что в меня острием тыкала. – Нам ведь запрещено на территорию посторонних пускать и самим выходить нельзя. Тут, конечно, границу магия охраняет, но все одно чужие могут проникнуть. Но вы ведь не чужие, вы свои!

– Ага. Свои, – я задумалась.