Ведьмино Наследство

– Не боись, Вася! – Маруся присела на край дивана, и теперь ее короткие ножки болтались в воздухе. Волков остался стоять. А я отчего‑то уставилась на ноги этого существа. Они были босые, широкие, совсем не по росту крошке. Полагаю, Маруся страдала плоскостопием и излишними мозолями.

– Не боись? – повторила я за существом. – Да ты что такое? А ты, – повернулась к Добрыне, – все знаешь, а ничего не сказал! Не предупредил, что я в этот кошмар попаду. Да если бы я знала, что тут гоблины шастают, я бы ни ногой в ваши Ложечки! Ни дом мне не нужен, ни книга!

Маруся сдвинула брови. Подсела еще ближе, явно втираясь в доверие.

– Не гоблин я, вот ишо глупость кака! – произнесла она. – Я домовиха.

– А кошка? – уточнила я. ‑Ты что, оборотень?

– Нет. Нормальная домовиха. Кошкой обращаюсь, шобы народ не пугать. А так, если шо надо, могу и такой, ну какая есть, – последовал ответ.

Домовиха! Мама родная! Куда это я попала? В сказки Пушкина? Может и Добрыня не Добрыня вовсе, а какой‑нибудь водяной или леший? Или еще кто похуже!

Верить в подобное не хотелось. Но Маруся казалась такой настоящей, что отрицать очевидное не было смысла.

– Я при ентом доме ужо который десяток лет жаву. Помню увсех ведьм, хто был в вашем роду.

– Ведьм? В моем роду? – повторила я. ‑Это ты что, намекаешь, что я ведьма?

– Натуральная, – бросил насмешник Волков.

– Потомственныя, – в тон ему, заявила домовиха. – Мы ж почему сразу тябе все не рассказали, вчерась, как приехала. Проверить надо было, ты это, али не ты.

– Проверили? – спросила осторожно.

– А то! – улыбнулась Маруся. – Дом тебя принял, на чердак впустил, де Сима свои тайны хранила. Тепереча все твое, как говорится. Владей. С книгой я разобраться помогу. С травками тоже. Да и дар скоро проявит себя. А там заживем припеваючи. Народ потянетси. Ты енто, не переживай, главное. Дом будет на мне. Ты себе знай, лячи, помогай, а я подсоблю чем смогу!

Маруся говорила с воодушевлением, а мне от каждого ее нового слова становилось дурнее и дурнее. Того и гляди, в обморок хлопнусь, и никакая самогоночка с успокоительными травками не поможет.

– Марусь, ты все же ей воды принеси, – обратился к бывшей кошке сосед. – Что‑то она после твоих травок бледная совсем стала.

– То не травки. То от счастья! – рассудила домовиха.

О, да! Счастье‑то привалило какое! Ни сесть, ни встать.

– Ты, Марусь, и правда, сгоняй на кухню. Воды принеси, а я с нашей Василисой поговорю. Объясню ей что к чему, – попросил Волков и, удивительное дело, домовиха послушалась.

– Ты только это, Добрынюшка, на девку не дави. У нее и так вон глаза какие. А мене хозяйка нужна. Сам понимашь. Без няе и в дом попасть не могла.

– Да знаю, знаю, – отмахнулся мужчина и Маруся, спрыгнув с дивана, пошлепала прочь из гостиной. А Волков занял ее место, положил ладони на колени, после чего взглянул на меня и произнес:

– Поговорим?

– Поговорим, – согласилась.

Интересно, что он знает? Видимо, много, раз совсем не удивился преображению Маруси. Да и с бабой Симой он был хорошо знаком. Это что… Получается, вредная старушка еще и ведьмой была? Надо же, как я вляпалась. Знала бы, ноги моей не было бы в Ложечках. Дом можно продать и заочно, хотя это и хлопотное дело. А теперь что делать? Волков смотрит так, словно сейчас раскроет мне великую тайну. А мне почему‑то совсем не хочется ее узнать. Вот пятой точкой чую – ничего хорошего это не предвещает.

– Твоя бабушка просила рассказать о доме и о силе тому, кто станет ее наследником, – начал Волков. – Я не знал, кто именно приедет в Ложечки. Мое дело просто передать слова Серафимы.

– Я вся внимание, – заверила бородача.

– Так вот, ты теперь ведьма, – обрадовал меня Добрыня.

Я даже поперхнулась воздухом.

– Что? – спросила. – То есть, ты не шутил?

– А я похож на шутника? – он насмешливо изогнул бровь.

Покачав головой, поникла.

– Так вот, после смерти Серафимы дом остался закрыт даже для Маруси. Войти в него должен был наследник. Тот, кто получит силу. Доказательством этого послужил тот факт, что ты смогла войти на чердак. Именно там хранилась ведьмовская сила Серафимы. Обычно, умирая, ведьма призывает к себе ученика, чтобы передать ему свой опыт и магию. Но так как поблизости никого не оказалось, Сима заперла свою силу на чердаке. Войти туда мог только избранный. или избранная.

– Звучит, как аннотация к дешевому американскому ужастику, – проговорила, не удержавшись от сарказма.

– Тем не менее это правда. Дом тебя принял. Силу ты получила, хотя еще и не поняла этого.

– Что еще за сила? На метле смогу летать?  – я вспомнила Маргариту Булгакова. На миг представила себя обнаженной верхом на венике. Нервно икнула.

– Сима людей лечила, – покачал головой Добрыня. – Со всех городов и сел к ней приходили за помощью. Теперь ты займешь ее место. В тебе целительская сила. Причем, ты можешь не только людей исцелять. Но и животных, и даже землю и воду. Все, что вокруг нас.

– Ох, ты ж… – слов не было. Приличных.

– А могу я снова сбегать на чердак и вернуть эту силу? – спросила с надеждой. – Мне она не нужна. Я приехала, чтобы продать дом, а не вляпаться в непойми что. Я эту силу не просила и не желала.

– Не ведьма выбирает силу, а сила ведьму, – явно пытаясь казаться мудрым философом, изрек Волков. – Ничего вернуть ты не сможешь. Сила сама покинет тебя после твоей смерти.

Я даже застыла. Порадовал, называется.

Э, нет! В ведьмы я не записывалась. Не хочу! У меня были совсем другие планы на жизнь. Конечно, лечить, спасать, звучит благородно, но это просто не для меня.

Добрыня следил за выражением моего лица, считывая эмоции, которые я не могла удержать. Видимо, они были слишком яркими, потому что мужчина вдруг добавил, окончательно добив меня своей фразкой:

– А еще, тебе придется жить здесь. Теперь ты, в какой‑то степени, привязана к дому. Так что, Василиса, сама понимаешь, продать его и уехать нет никакой возможности.

Видимо, волшебная самогоночка с травками придала мне сил, потому что, вскочив на ноги, я запротестовала:

– Что! Нет, нет и еще раз, нет! Я не собираюсь застрять до конца своих дней в этих дурацких Ложечках!

– Ну почему же, застрять? – уточнил мужчина. – Здесь отличное место. Свежий воздух. И ты сможешь выезжать куда пожелаешь. Чем больше проживешь в доме, тем дальше и дольше сможешь находиться вне дома.

Он смотрел на меня с насмешкой и видимо, откровенно насмехался.