Ведьмы Тихого Ручья. Отравленное сердце

– Сбежала, – наконец пробормотал я. – В Хайлендс.

Мама моргнула.

– Что, снова?

– Ты же знаешь, какая она бунтарка. – Эти слова слетели с моих губ так легко, что я сам был шокирован. – Невыносимо упрямая.

Эльсбет фыркнула. Ее взгляд скользнул вдаль, затем она покачала головой.

– Я надеюсь, она больше не пропадет на несколько недель.

– Опыт пойдет ей на пользу, – сказал я, тут же возненавидев себя за эту грязную ложь. – Она вернется.

Ответила не моя мать, а Силеас. Шипя, она покачала головой.

– Ты невероятен. Я не могу выразить словами, как разочарована в тебе, Ти. – Ее голос звучал более робко, чем обычно. Резкий тон сменился сокрушительной печалью. Ее светлые глаза впились в мои. Я распознал в них гнев. Неверие. Разбитость. Силеас смотрела на меня так, будто искала во мне кого‑то, кого когда‑то знала, хотя его больше не существовало. – Вечер за вечером ты притворяешься, будто спасаешь мир от монстров. Но это так лицемерно, потому что ты сам – величайший из них. Maledictus pulchritudo. – На ее лице появилось выражение отвращения. – Надеюсь, скоро всем станет ясно, насколько испорчено твое сердце.

– Забери свои слова обратно, Силеас, – прошипела мама. – Ты не смеешь так говорить о моем сыне!

– Но он больше не твой сын, Эльсбет. – Силеас грустно улыбнулась. – Не совсем, не так ли?

Эти слова вонзились в последний живой кусочек сердца, которое все еще билось во мне.

 

Дидре

 

 

Ох уж это чувство, когда я смотрела на него…

На Тираэля.

Эта всепоглощающая, удушающая тяжесть. Глубокий рык пробудился во мне, когда я увидела напряженные черты его лица и пустое выражение глаз. Он рассказал о приказе Верховных и своем предательстве Хелены таким безразличным тоном, будто все без труда поверили его рассказу. Я бы тоже поверила, если бы в эту секунду не произошло нечто странное: из тела Тираэля поднялись клубы пара.

Они были похожи на черный дым. В первый момент я подумала, что он горит. Задыхаясь, я вцепилась пальцами в пушистый мех дракона Изобель. Она уже давно соскользнула с него и бросилась к Тираэлю, но даже десять лошадей не смогли бы заставить меня приблизиться к Арчи. Здесь, наверху, мое сердце оставалось в безопасности. Я задавалась вопросом, почему никто не заметил, что Тираэль так сильно дымится, пока… пока я внезапно не поняла, что никто не мог этого видеть. Никто, кроме меня.

Меня охватил ледяной ужас. С открытым ртом я уставилась на своего кузена, пока его тело окутывал темный туман. Что, черт возьми, это было?

Мгновение спустя она добралась до меня. Эта глубокая, древняя печаль. Она возникла из ниоткуда, набухла и распространилась внутри, как далекая тень, окутавшая все вокруг. В нос мне ударил аромат пихты и корицы. Аромат Тираэля. Но он был слишком далеко. Как я могла почувствовать его запах, если он…

Геральчиро Изобель беспокойно перебирал ногами, шаркая когтями по земле. Я попыталась успокоить его, но он возразил упрямым движением головы.

– Но он больше не твой сын, Эльсбет, – услышала я слова Силеас сквозь глухой шум. – Не совсем, не так ли?

После этих слов что‑то изменилось. Я содрогнулась, когда дым вокруг тела Тираэля медленно опустился на землю и сгустился там. Горе во мне нарастало. Я изо всех сил старалась принять вертикальное положение, пытаясь не поддаваться головокружению, и продолжала все время пристально вглядываться в своего кузена. Выражение лица Тираэля казалось беззаботным и трезвым, но… то, что его окружало, оно… Каким‑то образом этот дым говорил со мной. Он без слов давал мне понять, что Тираэль страдал. Невероятно страдал. Его мучения были разрушительными. Они могли уничтожить целый континент.

И тогда это произошло. Моя сила появилась из ниоткуда и устремилась вперед, направляясь прямо в дым, барьер которого был более прочным и защищенным, чем я могла предположить. Внезапно у меня перехватило дыхание. Я стала задыхаться, схватившись рукой за горло и пытаясь отвоевать кислород, но ничего не получалось. Казалось, никто ничего не заметил. Все взоры были устремлены на Тираэля, но я как завороженная смотрела на влажную траву, в которую просачивались струйки. Вскоре после этого земля задрожала – и я снова набрала воздуха в легкие.

– Что это было? – В панике Иззи огляделась и выхватила кинжал. – Один из темных?

– Думаю, вряд ли. – Худощавый силуэт Эльсбет казался напряженным. Через несколько секунд она оказалась в боевой стойке. Земля снова задрожала. – Здесь что‑то не так. Приготовьтесь.

В отчаянии я попыталась отозвать свою силу, но она мне не повиновалась. Хаос давно вышел из‑под контроля, и я понятия не имела, что делать. Я просто знала, что никто не должен был узнать, что происходило во мне в ту секунду. Ведь, клянусь всеми добрыми богами, это ни в коем случае не было нормальным.

– Арчи, – услышала я слова Тираэля, – иди внутрь и приведи подкрепление. А Ди… – Взгляд Тая впился в мой. Моя сила отражалась в глубоких тенях его радужек. На мгновение он нахмурился, и я уже подумала, будто он что‑то почувствовал, но затем Тираэль сказал: – Забери мертвых азлатов с геральчиро Силеас, отнеси их на задний двор и сожги, прежде чем…

Дальше он не успел договорить, поскольку земля треснула. Изобель издала звук, похожий на сдавленный стон. Она протянула руку и оттащила Арчи в сторону до того, как ему оторвало ногу. Натаниэль уставился на трещину в земле с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, крепко сжимая трость.

– Вот ведь дерьмо, – прорычала Силеас, становясь в боевую стойку. – Я устала больше, чем обезьяна, на которой ездят верхом, черт возьми!

Полная ужаса, я смотрела в землю. Я не видела ничего, кроме черноты, вихря клубящегося дыма, пока…

О небеса!

– Bljersk! – Арчи выставил руку вперед, когда из глубокой дыры высунулись слизистые когти. Они цеплялись за землю, пытаясь подтянуться. – Она не движется! Земля! Как это возможно? – Мой двоюродный брат вытянул обе руки от себя, как будто хотел сдвинуть стену. Его лицо исказила тревога. – Я не могу… земля не движется!

Изобель вскинула руку и швырнула заряд воды из колодца в существо, которое в этот момент высунуло свою деформированную голову из земляного проема. Вода стекала по его склизкой коже, но ничего не происходило. Я уставилась на эту штуку словно завороженная.