Вернулась, наткнулась, рехнулась

– Впервые! Женька из двадцать пятой вчерась никакущая в одних труселях по лестнице бегала, орала да титьками трясла.

– А я‑то тут при чем? – стала я закипать, намереваясь как‑то сдвинуть с места соседку.

– При том, что вы, молодежь, совсем стыд потеряли! – завела она все ту же песню.

– Хорошо, я его поищу, – скрипнула я зубами, – только пропустите меня, пожалуйста.

– А вот не пущу, – стала закрывать дверь вредная старушенция. – У порядочных людей свои ключи имеются.

– Что вы делаете? Я сейчас стражников позову! – возмутилась я и выставила ногу, чтобы не захлопнулась дверь.

– Кого позовешь? – от неожиданности выпустила дверную ручку соседка, и я прошмыгнула наконец мимо нее в подъезд. Сзади донеслось торжествующее: – Совсем допилась уже, заговариваться стала!

А мне вдруг сделалось весело. Про стражников я ляпнула, конечно, случайно, зато живописно представила, как те заявились бы и взяли бабушку Иру под белы рученьки со словами: «За нарушение права жильцов на свободное перемещение и оскорбление их достоинства, именем короля вы отправляетесь на пятнадцать суток в каземат!»

Весело мне было ровно до дверей своей квартиры. Там я встала столбом и принялась смотреть на нее, как баран на новые ворота. С небольшими уточнениями: вместо барана – овца, вместо ворот – металлическая дверь, к тому же совсем не новая, доставшаяся мне вместе с квартирой от прежних хозяев. И как попасть за нее, я понятия не имела. Мелькнуло раздражение на себя: собиралась же оставить комплект ключей у соседей, как раз для подобных случаев, но прособиралась вот. И что теперь? Самой мне такую дверь не выбить, даже с помощью топора или лома, если бы я их где‑нибудь раздобыла. Вызывать спасателей? Телефона нет. Попросить соседей, чтобы вызвали? Нет уж, спасибо, хватило реакции и одной соседушки. И ведь даже не пойдешь в таком виде в ту же полицию – это все равно что огонь бензином тушить.

В голове не было ни одной здравой мысли. Я вдруг поняла, что оказалась в реально патовой ситуации. Захотелось сесть на ступеньку лестничного пролета и зареветь. Хоть я в принципе была не особо плаксивой, но когда вот так все разом навалилось, не только заплачешь – завоешь. И я от отчаяния сделала вдруг то, что было не только не логичным, но и попросту глупым – позвонила в собственную дверь.

– Кто там? – спросили с той стороны. – Представьтесь, пожалуйста.

Я тут бы и села, если бы не успела схватиться за дверную ручку. И от неожиданности, а скорее, от реального шока, даже не осознала, кто мне ответил: мужчина или женщина. И если женщина, то не я ли сама? Да‑да, эта мысль первым делом и пришла в мою ошарашенную голову. А что? Вдруг я вернулась не на родную складку, а на очень похожую копию, где живет – не тужит другая я? Потому и бабушка Ира сказала, что я «опять за старое» – может, эта Мирослава и на самом деле буйная. Но с другой стороны, сейчас она была моим единственным спасением, уж сама‑то с собой я бы как‑нибудь нашла общий язык. Пусть хоть оденет меня во что‑нибудь, да я бы пошла назад в лес. Построила бы шалаш и жила там рядом с Болтуном – все‑таки родственная душа.

Кстати… Болтуна ведь семья приняла, значит, у его деток другого папы не было. Или это ни о чем не говорит? Кто знает, какие у ежей семейные ценности, может, его супруга даже обрадовалась, что мужей стало вдвое больше – и безопасней, и сытнее. Впрочем, что я гадаю, сейчас отвечу на заданный вопрос, и все прояснится.

Но подумать так было легко, а вот ответить… Мне стало жутко. Если там и правда вторая я – это ведь ужас‑ужас! И потом, она может попросту не поверить моим россказням об иных мирах и живущих там двойниках. Вот сама бы я поверила? Не уверена. И ведь если та Мирослава все же решится открыть дверь, то увидев меня, тут же захлопнет и ни за что такое чудо в перьях… в смысле, в ветках, к себе в дом не впустит. И правильно сделает, кстати. А если еще и куда следует позвонит, то я ее осуждать не стану.

В общем, я поняла одно: от того, как и что я сейчас отвечу, будет зависеть мое будущее. Ближайшее уж точно. И я как можно вежливее сказала:

– Меня зовут Лава Мирос. Я попала в затруднительное положение и знаю здесь только ваш адрес. Откройте пожалуйста, я не причиню вам вреда.

 

Глава 2

 

 

Замок знакомо щелкнул, и дверь тут же распахнулась, словно человек по ту ее сторону очень сильно хотел меня увидеть. Другое дело зачем – чтобы радостно обнять или чтобы не менее радостно надавать по шее за самозванство? Ну да, если бы ко мне заявилась Лава Мирос… Э, нет! Если бы кто‑то назвался таким именем в ту пору, когда я ничего о других складках пространства не знала, то я бы ни о какой самозванке и не подумала. Значит, что – меня и правда почему‑то хотят обнять?

Эти мысли пронеслись в голове стремительно – еще быстрее, чем полностью открылась дверь. А уже в следующее мгновение я рванулась вперед, на кого‑то тут же наткнулась и едва не рехнулась от материализации собственных мыслей: меня и правда сдавили в объятиях, вот только из‑за быстроты событий и полумрака прихожей я не успела разглядеть, кто именно.

Но зато услышала – уже из глубины квартиры:

– Пиктигоуша, хура кастака Лава?

Голос был… Галин… Ну да, это определенно выкрикнула звонким голосом восьмилетней девочки принцесса Пиктигаула Энатакор! Вот только не могла она очутиться в моей квартире, никак не могла! Да и несла при этом какую‑то чушь… Правда, назвала и два хорошо знакомых имени: мое собственное и… Гошино. Именно то, под каким и знала его иномирная маленькая принцесса. Но это значит, что обнимал меня…

Почувствовав, как понеслось вскачь обнадеженное сердце, я стала вырываться из объятий. Помогло в этом, что тот, кто меня обнимал, как раз ответил на вопрос девочки:

– Куротога, хура би.

Руки он при этом расслабил, и я сумела вывернуться.

Передо мной действительно стоял мой любимый – живой и скорее всего, невредимый. Во всяком случае, то, что было видно из‑под моего банного халата, в который он сумел втиснуться, не имело повреждений.

– Гошенька! – взвизгнула я, и сама теперь не менее крепко обняла его. Но вспомнив, что Галя, судя по всему, тоже присутствует здесь, объятия я вскоре разжала и выдохнула:

– Галчонок тоже с тобой?

Могла бы, конечно, не спрашивать, и так уже знала ответ, но слишком это все было для меня неожиданным – приятно неожиданным, даже очень, оттого, наверное, и верилось в это с трудом.

– Да, Пиктигаула также пребывает в данном помещении, – улыбаясь от уха до уха, с дикторской интонацией произнес Гоша. Сразу вспомнилось, что именно так, насмотревшись телевизор, разговаривал как раз «в данном помещении» мой любимый.