Вирус

– Залезай в шаттл. Отдай трудовой паспорт имину, он быстренько отчеканит и полетим. Когда буду разговаривать с таможенником, от тебя чтоб ни слуху, ни духу, понял? Ты теперь официально член экипажа.

Хе‑Хе закивал головой‑семечком и неуклюже забрался в шаттл, уселся в неудобное кресло и передал имину свой трудовой паспорт. Тот, держа в своих волосатых и по‑детски маленьких ручонках пластиковую бумажку, достал из‑за кресла какой‑то аппарат, отсканировал паспорт и швырнул его обратно стаггийцу. Машинка слегка пожужжала и выдала некую карточку. Имин аккуратно взял бумажку, засунул в следующий отдел аппарата и оттуда уже вышел свежий залакированный билет члена экипажа корабля «Заудас». Имин окрикнул Хе‑Хе и писклявым голосом прозудел тому прямо в лицо:

– Трудовой паспорт никому не показывай. Порви, съешь, но не показывай. Понял?

Хе‑Хе кивнул головой. Клоуроксианец через какое‑то время вернулся и сел в шаттл, оглянулся через кресло на имина. Тот жестом уверил пилота, что все в порядке. Пилот завел шаттл и тот сдвинулся с места и направился на взлетную площадку. Перед тем, как на неё допустить, в шаттл вошел ыл’канхалец‑таможенник. Его борода свисала до колен и наклонись он ещё чуть‑чуть, то запнулся бы об неё. Канхальский таможенник проверил все документы, но остановился на билете Хе‑Хе.

– Этот что, новенький? – пробарабанил таможенник

– Нет, старенький. Уходил в отпуск. – пропищал имин.

Таможенник с понурым взглядом посмотрел на стаггийца, вернул ему билет и ушел прочь. Шаттл дернулся, приподнялся и опустился. Его переместили на погрузочный лифт и подвели к платформе. Лифт загудел. Потом затих.

– Держись, зеленый, – сказал клоуроксианец.

Лифт в ту же секунду, как клоуроксианец произнес первый звук, двинулся с места и придал разгон шаттлу. Двигатели зарычали, и транспорт взлетел. Рычание было слышно до тех пор, пока шаттл не вырвался за пределы атмосферы. Тогда дело осталось за малым – долететь до станции на орбите звезды.

 

…

 

Шаттл пристыковался к кораблю клоуроксианца. Это был крошечный старенький корвет. Команда была из восьми членов экипажа. Два штурмана, четыре матроса, капитан клоуроксианец и имин с неизвестной Хе‑Хе ролью на космическом судне. Кем были остальные Хе‑Хе не знал. Все разбрелись по своим местам, а потерянный стаггиец поплелся в сторону капитана. Тот уж и позабыл о новом пассажире, но, взглянув на Хе‑Хе, оживился.

– Та‑ак, слушай сюда, зеленый. Довезем до базы и там распрощаемся. В следующий раз, как мы с тобой здесь увидимся, ты уже будешь для нас мертв, понимаешь? – Хе‑Хе помотал головой. – Ты официально наш член экипажа. Но нам ты и даром не сдался. Либо плати ещё и довезем докуда скажешь, либо оставим на базе и живи как знаешь.

Стаггиец с грустью кивнул и спрятался ото всех где‑то в тени. Он не скучал по дому, поскольку не существовало таких эмоций для растений. Хе‑Хе, если можно так сказать, радовался, что остался жив. Никакой радости он не испытывал в том смысле, в каком это кем‑либо могло пониматься. Для него радость – не испытывать стресс, не испытывать страх за свою жизнь в данный момент.

Хе‑Хе выглянул в иллюминатор. Его родная планета незаметно полыхала и задыхалась. Незаметно с величины космоса. Звездная база выглядела как какой‑то детский конструктор, висящий в невесомости. Вокруг него дрейфовали мелкие штурмовики, чуть поодаль видны очертания транспортных кораблей. База строилась сверху вниз. Вверху все основные системы жизнеобеспечения базы, а в самом низу – жилой блок и вокзал. Там Хе‑Хе предстояло познакомиться с теми, с кем он ещё долго не мог расстаться.

 

 

Глава вторая

 

 

Стебель‑обида

 

Хе‑Хе выполз из шаттла и попал прямиком на перрон космопорта станции Желудя. За спиной стаггийца заревел двигатель шаттла, собравшегося на взлет. Но вдруг Хе‑Хе окликнул клоуроксианец:

– Эй, зеленый! Раз у тебя нет денег, как ты собирался отсюда выбраться?

– Что‑нибудь придумаю. – ответил Хе‑Хе, пытаясь перекричать двигатель шаттла. Его голос в этот момент напоминал не обычное для стаггийцев звучание, напоминающее приглушенное посвистывание. Сейчас слова свиристя вылетали из головы‑семечка как из кипящего чайника.

– Как знаешь. – клоуроксианец пожал плечами и закрыл шлюз шаттла.

Хе‑Хе вошел на вокзал и осмотрелся. Канхальские звездные базы были столь же скупы на архитектуру, как и любое здание на каждой планете в пределах их владений. Вокзал больше напоминал тот же корабль клоуроксианца, но с более узкими и низкими коридорами. Некоторые высокорослые инопланетяне ходили чуть ли не гуськом. Им это доставляло дискомфорт, в отличие от Хе‑Хе. Он тоже был выше любого канхальца. Но при этом спину ему никак не могло защемить. Чего нет – того не защемишь.

Стаггиец отстоял очередь в кассу. Народу было много, но почти все были канхальцами. Когда Хе‑Хе стоял вторым в очереди, он достал из ручной клади какую‑то вещицу. Что‑то похожее на детскую игрушку. Он осмотрелся, будто сейчас пытался кого‑то обокрасть. Что‑то повернул‑покрутил у игрушки. Дернул какую‑то ручку. У игрушки открылась потайная дверца. В открывшейся полости лежала свернутая пачка купюр. Хе‑Хе вынул её и швырнул игрушку обратно в сумку. Она глухо брякнула внутри и запропастилась в пустотах багажа.

Стаггиец наклонился к окошку кассы. За мутным стеклом виднелась низенькая плечистая женщина. Жиденькие волосы, пухлое лицо и покрытые мягкой бородкой щеки, как у всех канхальских женщин. Она, не поднимая головы, гнусавым голосом спросила:

– Куда вам?

– Мне на ближайший.

– Куда вам?

– Подальше и подешевле.

– Куда вам? – женщина ни на йоту не изменила тон, а барабанила как заведенный механизм.

– Куда едет ближайший рейс из Доминиона?

– Ижа! – женщина крикнула куда‑то в соседнюю кабинку. – Пробей ближайший рейс!

– Ближайший рейс идет до Викулы. – не менее гнусаво и с каким‑то свистящим будто сквозь зубы звоном откликнулась женщина из соседней кабинки. Будь стаггийцам с рождения привит музыкальный слух, у Хе‑Хе взорвалась бы голова и забрызгала окна кассы и стены вокзала белой жижей.

– Викула? Это где? – спросил Хе‑Хе