Воин Бога

Рефлекторно я уперлась пятками в землю, всеми фибрами души не желая приближаться к этому чудовищному предмету. Я отчаянно задергалась в руках палачей, и уже практически вырвалась, когда один из них ударил кулаком в подбородок. Болезненно ахнув, я повалилась назад. Чужие руки подхватили мое тело и прижали к стене. Я все еще пыталась сопротивляться, вяло отмахиваясь руками и ногами, но это было лишним. Я и сама понимала, что это – агония.

Как только мое теплое живое тело коснулось жуткой копошащейся стены, где‑то в глубинах ее чрева раздалось довольное урчание. Я еще раз дернулась и затихла. Внезапно стало легко, боль ушла, и все стало безразличным. Я чувствовала как тело мягко погружается в темную пучину. Нежные руки ласкали… обнимали… исцеляли… Нежные руки убаюкивали…

Он всегда так делал. Прельщал ласками и страстью, одаривал подарками, обещал бессмертие души. Но все это было ложью! Я распахнула слипающиеся веки, и резко замотала головой, сбрасывая остатки наваждения. Громкий рык выразил его недовольство. В мгновение ока поверхность стены стала холодной и твердой, а мое тело зависло распятым. Невидимая сила припечатала к гладкой поверхности, при этом удерживая высоко над землей.

– Я не буду твоей!

Громкий топот копыт разорвал повисшую тишину. Головы палачей и мучеников, как одна, повернулись в сторону вновь прибывшего. Из дрожащего горячего марева выскочил гарцующий на коне всадник. Черный боевой жеребец и воин в черных доспехах были словно довершением друг друга. Мужчина неуловимым движением соскочил с коня. Широкий плащ развивался на ветру, обнажая поблескивающую из ножен рукоять меча. Взглядом я ловила каждое движение его тела. Знакомые движения… Эффектным взмахом руки он снял тяжелый шлем, изображающий яростную маску с распахнутой жадной пастью, и отшвырнул в пыль. Страх подкатил к горлу.

– Сестра моя, как я рад! Я обещаю, у нас тебя ждет особенный прием, – с этими словами его губы прижались к моим. – Я тебе покажу настоящую боль, чтобы потом было с чем сравнить, – доверительно прошептал демон, целуя в ухо.

Его горячие губы приникли к пульсирующей на шее жилке.

– Когда ты шла сюда, то видела боль других. Боль душевную и боль физическую. Каждый, кто касался тебя, выпивал частичку твоей силы. Ты ослабла, растерянна, сломлена. Я чувствую горечь на твоих губах.

Он сделал шаг назад и демонстративно отвесил поклон.

– Позволь тебя уважить, гостья наша.

– Я хочу идти дальше, – прошептала я разбитыми губами.

– Сестра моя, Дорога Страданий бесконечна. Даже я не знаю, где ее начало, и где ее конец. Ну, мы здесь собрались не для того чтобы спорить и что‑то решать, – притворно примирительным тоном промурлыкал он, – за нас давно все решено, – и его пальцы коснулись моих волос.

Вдруг он резко наклонился и прошептал мне в ухо:

– Не знаю почему, но ты мне так… близка. Я не хочу тебя убивать. Я пытаюсь вспомнить, что могло когда‑то связывать нас, пытаюсь и … не могу. Может ты подскажешь? – он с надеждой заглянул в мои глаза.

"Да, ты что, демон?! Я не могу припомнить кем сама являюсь на самом деле! А ты спрашиваешь о каких‑то связывающих нас нитях! Чудак!" – подумала я про себя, а в слух ответила:

– В этом я тебе точно не помощник.

Его пальцы сплелись с моими. Он опустил голову на грудь. Его тело в плотную прижалось к моему. Мысленно он был далеко‑далеко. Искал ответ, и … не находил.

– Я бы истязал тебя и бесконечно предавал пыткам, но никогда бы не лишил жизни.

– Получается, что после твоих слов мне должно сразу полегчать? Странно, но не полегчало, – съязвила я.

Он больно сжал мои пальцы. Жалобно хрустнули косточки.

– Думай что хочешь. Твое право.

Демон кивнул одному из палачей. Тот подошел, держа в руках огромный молот. Испуганно я перевела взгляд с одного мучителя на другого.

ПРИМИ МУКИ С ДОСТОИНСТВОМ, КАК И ПОЛАГАЕТСЯ ВОИНУ БОЖЬЕМУ!!! – прокричало внутри меня. И я вняла этому голосу.

Я подняла глаза на демона, и как только наши взгляды встретились, острые шипы выскользнувшие из холодной стены, пронзили мое тело. Непроизвольно я выгнулась дугой, но ни один звук не сорвался с моих губ. Душа и тело задрожали от нестерпимой боли. Я опустила глаза. Черные иглы торчали из ладоней и ступней, а теплая парная кровь заструилась из пробитых ран.

– Ты чувствуешь, сестра моя, как Он держит тебя в своих объятьях?

Я крепко сжала зубы.

– Только приближенным к Богу Рыцарям у нас такой прием! – его руки скользнули по моим ступням, икрам, коленкам.

Он с силой сжал коленные чашечки, захрустели кости. Острая боль пронзила мои, и без того, изувеченные ноги.

– Умоляй, рыцарь! Умоляй, божий прихвостень! Умоляй! И возможно, что я пощажу тебя! – его крик перешел во вкрадчивый шепот.

Мой взгляд остановился на лежащем в пыли шлеме. Ужасное лицо изображенное на нем, сменило свой чудовищный оскал на лицо мученика. Рот перекосился от болезненного крика, а по впалым щекам покатились слезы. Шлем жил своей жизнью. Но вдруг страдальческое выражение лица обрело тонкие женские черты, и тут я поняла, что сейчас шлем копирует мою внешность. Его глаза были широко распахнуты, а нежные дрожащие губы, едва сдерживали готовый сорваться в любую минуту крик боли.

Демон очень трепетно коснулся теплыми губами моих пальцев.

– Какие они у тебя тонкие, изящные… были…

Хруст… острая боль… хруст…

От боли я сильно закусила губу.

– Умоляй, – шепчет он мне в ухо. – Умоляй, и я сжалюсь.

Тишина.

– Умоляй, – его шепот задрожал от гнева – Умоляй!

В воздухе повисла тишина. Наши взгляды встретились, и демон устало прижался своим лбом к моему. Несколько минут мы стояли, прижавшись к друг другу. Нечеткие и давно забытые воспоминания проносились в нашем сознании.

Его губы мягко коснулись моего лба. Осторожным движением он убрал пряди с лица . Связывающая нас когда‑то нить разорвалась, и демон отступил назад. Его пальцы сжали черный кинжал. По гладкому лезвию пробежало жадное пламя. Неумолимо оно стало приближаться к моему лицу. Я устало прикрыла тяжелые веки.

Папа! Папа, помоги мне…

Раскаленный кинжал врезался в кожу, и в ту же секунду все поплыло перед глазами. Последнее, что я помню – запах горелого мяса.

Демон с довольным видом любовался своим "творением". По всему моему лицу и телу были вырезаны какие‑то слова и знаки. Кровь, сочащаяся из ран, уродливо размыла их, и смазала. Все демоны и грешники начали тыкать в меня пальцами, и громко хохотать.