Воин Бога

Я резко наклонилась и влажными от крови пальцами черкнула на нижнем оке какой‑то знак. Темное существо бешено завопило, и его тощие пальцы больно вцепились в мою руку. Печать вспыхнула слепящим белым светом. Пальцы разжались, и существо сильно размахивая конечностями полетело вниз. Но достигнуть спасительного мрака оно не успело. Белое всепоглощающее пламя вылизало колодец до самого дна, и теперь со стен серебристым пеплом осыпались останки других существ.

Я отступила от окна, и око закрылось. Фух! Так спокойнее!

Рука горела огнем. Там, где меня касалось темное существо, на коже остались ожоги от четырех пальцев. Сразу вздулись красные волдыри.

Все знаки были написаны. Все печати были поставлены. Но что‑то не давало покоя. Где‑то в моей обороне была брешь. Что‑то я упустила. Я еще раз обошла комнаты. И уже будучи в спальне, я остановилась. Догадка пронзила подобно молнии. Дверь! Осталась дверь! Я подхватила с пола тарелку с остатками крови и ломанула в кухню. Дрожа от волнения и страха стала писать на ней таинственные письмена. Четыре слова в разных углах, и круг с большим оком. Как только я замкнула круг громко постучали в дверь.

Я отпрыгнула назад, зажав рот руками. Нечто страшное пыталось просочиться сквозь маленькие щели. Все знаки на двери вспыхнули белым светом. Я заглянула в гостиную и спальню, обе комнаты заливал теплый свет.

– Они пришли за мной, – тихий шепот заставил подпрыгнуть на месте.

Во всей этой суматохе я совсем позабыла о Душе. Старушка стояла рядом, обреченно опустив голову. Ее образ дрожал и расплывался. Видимо, так души умерших проявляют чувство крайнего ужаса.

– Может они и пришли за вами, но это не значить, что вы уйдете вместе с ними!

Громкий стук в дверь заставил нас обеих вздрогнуть. Мы молча переглянулись. Кто‑то мелкими шаркающими шажочками подбежал к окну. Волосы зашевелились на моей голове.

– Впускайте гостей! – настойчиво прозвучал мужской голос.

Я непроизвольно помотала головой в знак отказа, и в ту же секунду детская ручонка затарабанила в стекло.

– Здесь холодно, впустите, пожалуйста, – взмолился детский голос. – Вы только гляньте в каком я тоненьком платьице.

Я тихонько подошла к окну и приоткрыла обгоревшую штору. Кто‑то легонько коснулся моей шеи. Я резко обернулась, но старушка уже успела связать концы нитей, и теперь амулет когда‑то подаренный папой уже покоился на моей груди. Приятное тепло исходившее от камня действовало успокаивающе на мои расшатанные нервы.

За окном стояла девочка лет семи, и мило улыбалась. Ее огромные синие глаза невинно и жалобно смотрели сквозь стекло, смотрели в мое сознание. Ощущение было не из приятных. Ее маленький рот растянулся в неестественно широченной улыбке. Тоненькие детские пальчики стали удлиняться, превращаясь на глазах в эдакие бесконечные вермишелины. Потом эти белесые извивающиеся конечности оплели бедный флигелек. Он натужно крякнул, но выдержал "крепкие объятия". Знаки на окнах и дверях усилили свечение, и девочка болезненно вскрикнув, отдернула пальцы от старенького флигелька. Недоумение на ее лице сменилось злой улыбкой.

Да, ну его! Когда перед тобой взрослый злодей или какой‑нибудь монстр, ты просто спасаешь свою жизнь. Вы на равных. Либо он, либо ты. Но когда перед тобой стоит ребенок – это совсем другое! Мозг понимает, что это не человеческое дитя, что это всего лишь личина, но глаза, глаза говорят совсем иное. Ребенок – это табу.

Видимо прочитав мои мысли, девочка жалостливо пожала плечиками и обняла себя руками. Я собрала волю в кулак и отвернулась. Тихое шипение разорвало повисшую тишину. Я недоуменно посмотрела на девочку. Ее красивое личико расплывалось, обнажая красную мышечную плоть.

 

Конец ознакомительного фрагмента