Воин забвения. Отравленный исток

Обойдя сына, вперёд вышел Наяс. С лёгкой укоризной посматривая на деревенских, словно те всего‑то задумали злую шалость, староста остановился напротив Драгомира. Древнеры совсем притихли, и слышно стало, как шелестит по подмёрзшей грязи позёмка.

– Говорил я тебе, Мах, что не надо за сына месть удумывать, – он и не повернул головы к отпрыску. – Никто в его смерти не виноват. Тебе о других детях теперь вдвое больше думать надо.

Мах опустил голову, смиряясь с волей отца. И здоровый детина, а вон как перед стариком хвост прижал. Хоть к старшим уважения ещё не растерял – и то хорошо.

– Теперь меня каждый раз в Изломе так встречать будут? – убирая ладонь с рукояти меча, обратился к нему Драгомир.

– Прости, княже. Не знал я, что Мах глупость затеет, – скривил губы старик. – И что разумных людей в это втянет. – Он поправил накинутый на плечи поверх рубахи кожух и качнул головой вдоль улицы. – Не серчай. Пойдём, потолкуем, раз ты всё же приехал.

 

* * *

 

Драгомир не верил Наясу. Ни на грош. И сейчас, сидя в его доме, каждый миг ждал подвоха. Кто знает, какую гадость мог задумать этот несносный старик. Вон, братец его, Могута, уже однажды учудил. И Мах едва до резни не довел. Верно, это у них семейное.

Жена старосты, сердобольно улыбаясь, накормила Драгомира под грозным надзором мужа и Маха, который сел на лавку за спиной и не сводил с него взгляда. Знать, своеволие легко сойдёт ему с рук. Но вот Драгомир забывать не собирался.

– Так что ты хочешь от меня услышать? – нарушив напряжённое – едва искры не летят – молчание, проговорил Наяс. – Я сказал Хальвдану всё, что знал. А уж то, что ты слушать его не захотел… Вот и получилось так, что он ушёл.

– Знаешь уже… – хмыкнул Драгомир.

– А кто ж того не знает? Только совсем глухой или слепой, может.

– Я хочу, чтобы ты показал и мне тоже. То, что видел он. Своими глазами хочу посмотреть.

– Там не глазами смотреть нужно, – покачал головой староста. – Ты уверен, что сможешь?

– Хальвдан смог, а я что же?

Наяс с сомнением окинул его взглядом, будто хотел найти изъян, который помешал бы Драгомиру увидеть. Но, знать, ничего не нашёл. Снова помолчали. Староста что‑то обдумывал, поглаживая бороду и время от времени вытирая слезящиеся глаза. И Драгомир осознал, наконец, насколько Наяс стар. А ведь погляди, до сих пор всю деревню в ежовых рукавицах держит. И его самого захотел – одолел бы. Сможет ли Драгомир в его лета сохранить ту же власть и уважение? Для начала дожить бы…

– Каждый видит то, что ему предначертано увидеть, – вздохнул Наяс. – Я не поведу тебя для этого на наше капище. Но есть одно место, где ты, возможно, сможешь узреть то, что тебе нужно. Понять, с каким врагом столкнулся.

– И где же оно? – Драгомир подался вперёд.

– Есть тут в дне пути на юго‑запад заброшенная деревня, – старик опустил взгляд и медленно начал водить ладонью по столу. – Я ещё помню, как там жили люди. Жили сами по себе, ни с кем из соседей особо дружбы не водили. Скрытничали как будто. Да мы к ним и не лезли. Так, встречались изредка на ярмарке в Южном погосте. А потом на них напали вельды, – Наяс коротко взглянул на Драгомира. – Всех порубили, никого в живых не оставили. Уж что им там понадобилось – Макоши одной ведомо. А нас они не тронули. Как будто нарочно в Речную деревню и ходили. С тех пор место там считается нехорошим. Говорят, и нечисть там водится, людей пугает, если кто туда случайно забредёт. Болота там, клюква знатная растет. Вот девки, бывает, и увлекутся, заберутся в чащу. Потом домой бегут, глаза, что плошки. А вот среди волхвов та деревня навроде места силы. Уж обычные люди много чего там увидеть могут. А волхвы и подавно. К тому же… с вельдами оно связано. А они, ведомо, твои главные враги.

– Уже не они…

Наяс приподнял брови.

– Как так?

– Пока не знаю… – Драгомир пожал плечами. – Но в твои слова мне кажутся справедливыми.

– Я могу проводить тебя туда. Сам я нечасто суюсь в Речную – не слишком мне там хорошо. Но я хочу узнать, князь, что ты скрываешь. Или что в тебе кроется… Когда‑то древнеры много страдали от вельдов, я не хочу, чтобы это случилось снова.

– Считаешь меня угрозой, – Драгомир понимающе усмехнулся.

– Да, – без обиняков согласился Наяс.

Больше и сказать на это нечего.

Выехали рано утром, лишь только начало светать. Гридни хмуро зыркали на собравшихся проводить своего вождя древнеров. Ох, надолго, знать, поселилась обида в их сердцах за такой тёплый прием, который им здесь оказали. И раньше‑то с древнерами особой любови не было, а теперь уж и подавно.

Мах отказался отпускать отца одного, а потому собрался с ним. Предчувствовал Драгомир, что не раз ещё придется с ним повздорить в дороге – слишком недобрым был взгляд Наясова наследника. Но теперь врасплох Маху его застать не удастся.

Дорога обещала быть нелёгкой и небыстрой: по случаю тепла все пути раскисли, что уж говорить о диких тропах, ведущих в забытые всеми Богами деревни.

Но, прежде чем отправиться в Речную, решено было все же заехать на Изломское капище. Хотел староста испросить совета Богов и их заступы. Ведомо, от тех тварей, что напали на Восточные сотни, и лягух, с которыми пришлось сражаться верегам, они не могли никого защитить, а потому Драгомир посчитал эту задержку бесполезной, хоть и необходимой. Пусть уж лучше Наяс сделает всё так, как считает нужным, может, ерепениться будет меньше.

На путь до капища пришлось убить добрые полдня. Драгомир и его ратники остановились на привал под сенью древних, как утёс, на котором стояли идолы, сосен. Мах и староста отправились вверх по склону, туда, где бушевал ветер, облизывая камни‑бойцы и лёд Нейры. Проведут свой обряд, а там и дальше идти можно.

Драгомир долго смотрел в просвет между деревьями, думая о том, что сможет увидеть в Речной деревне. И как это ему поможет. Мало смотреть, нелишним было бы понимать, что видишь. А пока что из своих снов и видений он мало что смог вынести полезного. Может, в этот раз будет по‑другому?

Из‑за косматых сосновых крон выползла необъятная рыхлая туча. Неотвратимо она двинулась по небу, словно ненасытное чудовище, поглотила солнце и устремилась на запад, таща за собой полосу густого мокрого снега. Все вокруг посерело и размылось, гридни плотнее завернулись в плащи, сетуя, что проклятый Наяс возится слишком уж долго.

Вдруг послышался издалека, нарастая, шум сражения, но, похоже, никого, кроме Драгомира, это не насторожило. Парни и не сдвинулись со своих мест. Он встал, вглядываясь туда, где скрылись староста с сыном. Потянуло дымом, и треск жадно пожирающего дерево пламени отчётливо донёсся до слуха.