Воин забвения. Отравленный исток
– Посох. Зорен решил, что раз ты Воин Забвения и нужна Корибуту, то он захочет сохранить тебе жизнь. Так и вышло.
– Я не думала, что вы найдёте меня.
– Рогл нашёл.
Млада тихо усмехнулась. Вслед за рубахой она переодела штаны. Хальвдан дождался, пока воительница перестанет шебуршать, и обернулся.
– Тот, кто притащил тебя сюда… Ты его знаешь?
– Да. Не так давно я убила одного арияш. Того, который покушался на Драгомира. Это расплата по Кодексу Гильдии.
Хальвдан нахмурился и снова отвернулся. Получается, не только Геста хотела смерти Млады. Всё это время убийца следил за ними, шёл по пятам. Наверное, в этом была и его вина. В суматохе побега он совсем позабыл, какая опасность грозит ей. Иначе был бы внимательнее. Не допустил бы всего, что случилось.
– Что он ещё с тобой… сделал?
– Ничего.
– А одежда?
Млада вспыхнула и поджала губы. Стало быть, догадалась, в каком виде Хальвдан нашел её. Может, лучше было бы не напоминать, но он не мог смолчать. Этот вопрос не давал ему покоя. И казалось, признайся сейчас воительница, что тот арияш ссильничал её, он тут же бросится за ним в погню. Потратит сколько угодно времени, но найдёт и оскопит собственными руками. Но Млада только поморщилась брезгливо и смяла пальцами рубаху на груди.
– Он подстроил.
Хальвдан облегчённо сгорбил плечи, его опущенная на колено рука невольно дрогнула.
– Что ж вы за люди такие? – произнёс он тихо. – Изворачиваетесь, прячетесь, подстраиваете… Кому это надо?
Млада не ответила. Да и что тут скажешь? Вот они, рядом ходят, а жизнь их такая разная, и они разные. Она привыкла к порядкам, которые другим покажутся дикими и бесчеловечными. Хальвдан снова развернулся к воительнице; огонь очага бросал отсветы на половину её лица, другую пряча в тень.
– Ты должна была сказать мне, что тебя преследует ещё один убийца. Почему ты не сказала?
– Нет никакого второго. Могу поспорить, Геста оплатила моё убийство ему же. И это тебя не касается.
– Не касается?! – вспылил Хальвдан, но тут же приглушил голос, коротко глянув на остальных. – Мало того, что похитил тебя, этот хмырь ещё и натравил на нас разбойников! Будь их там чуть больше, мы могли и не выжить. А ты говоришь, что меня это не касается! Может, тебе плевать на себя, Ведану и Рогла так же, как и на меня? Зорен, ладно, не в счёт. Но о сестре и вельдчонке ты могла подумать? Мы сейчас в одной упряжке, Млада. Как бы тебя это ни злило.
– Прости. Я просто привыкла быть одна, – в зелёных глазах воительницы не мелькнуло и тени раскаяния. Просто пустые слова, чтобы донимать перестал упрёками.
– Мэд хвем йег фиккэ[1], бесы меня дери… – вздохнул Хальвдан и стиснул зубы так, что шевельнулись желваки на щеках.
Он взял с пола кожух, надел и, продолжая тихо бормотать себе под нос по‑верегски, вышел на улицу.
Там он пробыл в нерадостных раздумьях, пока небосвод не окрасился холодной лазурью поступающего рассвета.
Скоро проснулись остальные и принялись спешно собираться в путь. Каждый справился о здоровье Млады, а та лишь скупо отвечала, что всё в порядке, пресекая лишние разговоры.
– Поедем через Южный Погост, – твёрдо сказала она, проверяя подпругу седла. – Тут несколько дней пути.
– Это же на Южном тракте. Мы решили туда пока не соваться, – возразил Хальвдан.
– Поедем. Мне нужно найти свой меч.
Что скрывалось за её словами, и чем ей мог помочь Южный погост в поисках меча, никто, кажется, не понял. И спорить не решился. В конце концов, может, удастся избежать встречи с княжеским отрядом. Возможно, ту деревню они уже покинули.
Все два с небольшим дня пути до Южного погоста Хальвдан наблюдал за Младой. Она была совсем уж молчалива – и слова не вытянуть. А коли вытянуть, так обязательно налетишь на грубость. Воительница как будто постоянно находилась под тяжестью невесёлой думы. И Хальвдан догадывался, что рассказала она ему отнюдь не обо всём, что случилось в том погребе. Но ещё пуще раздражать девушку расспросами он не собирался. Пока что ему было достаточно того, что она жива.
Остальные тоже опасались о чём‑либо её расспрашивать. Ведана тенью следовала за сестрой, то и дело подозрительно на неё поглядывая. А Зорен и Рогл держались позади. Жрец что‑то рассказывал сыну, а тот с видимым неудовольствием слушал и время от времени кивал. Видно, усвоить пытался отцовскую науку. Как бы ни омерзительна она была, а, возможно, поможет и жизнь сберечь. Не себе, так другим.
А Южный Погост и в зиму кишел людьми, словно тёплое болото – лягушками. Беспрестанно сновали туда‑сюда сани, гружёные товарами, которые везли в разные веси княжества. Купцам недосуг отлёживаться в спячке до весны, точно медведям. Нужно крутиться, тогда и мошна будет полна всегда. Можно будет купить хризолитовые бусы жене, нарядные колты дочерям или справный меч сыну.
Шумел местный торг так, что было слыхать издалека. Под копыта коней то и дело норовили попасть неугомонные дети.
Млада, ни слова не говоря, провела всех к постоялому двору почти в самой серёдке деревни. И назывался он так чудно – “Барсучий хвост”. Девушка спешилась на коновязи и бросила, короткое:
– Ждите здесь.
Она направилась было в харчевню, что, как водится, располагалась внизу двора, но Хальвдан остановил её.
– Думаешь, я тебя одну пущу?
– Не ходи со мной, воевода, – девушка отмахнулась от него, как от зудящего над ухом комара.
Да не тут‑то было. Хальвдан отставать не собирался. Достанет с него загадок и недомолвок, каждая из которых грозила какой‑либо опасностью. В этом они все убедились не единожды. Так и до Аривана можно не добраться.
– Считаешь, мне нужно твоё разрешение? – он упрямо пошёл за Младой.
Та остановилась, намереваясь возразить снова, но только качнула головой. Поняла, что бесполезно противиться.
В харчевне по полуденному часу было изрядно народу. Жарко горели очаги в полу, веяло духотой из поварни. А ещё пряным запахом жареного в травах мяса и чуть кислым – свежего кваса, настоенного на ржаных горбушках. В животе тут же немилосердно заурчало. В конце концов, завтрак прошёл уже слишком давно, и при всей снисходительности нельзя было назвать его обильным. Что ж, может, не так и плохо, что они заехали на Южный Погост. Можно будет и припасы пополнить почти до самого Холодного Гребня.
[1] Мэд хвем йег фиккэ (верегс.) – с кем я связался…
