Воин забвения. След бури

Она всего на миг подняла взгляд от следов Волота, которые наконец снова обрели осмысленность, и вдруг увидела впереди тёмную фигуру человека, привалившегося к толстой берёзе. Скурата тут же пошёл быстрее и, обогнав Младу, первым подбежал к неподвижно сидящему прямо на снегу мужчине. Свет факела выхватил из мрака его лицо.

Волот.

Следопыт походил бы на мёртвого – таким бледным и застывшим казалось его лицо – но грудь тяжело вздымалась при дыхании, да глаза ошалело и невидяще шарили по темноте. Посиневшими от холода пальцами он медленно царапал покрытый настом снег рядом со своей ногой и прорыл уже глубокую ямку до самой земли, но не замечал этого.

– Волот! – Скурата крепко тряхнул того за плечо.

Но следопыт даже головы к нему не повернул. Продолжил бездумно пялиться вдаль. Кметь озадаченно опустил руку, не решаясь больше к нему прикоснуться. Тут не сразу сообразишь, что и делать.

Настороженно озираясь, Млада тоже подошла ближе, присела рядом и заглянула в пустые, точно у безумца, глаза. Она не знала, какого цвета они были раньше, но теперь будто бы подёрнулись тонкой ледяной коркой. Кто знает, не чудилось ли это в стылой ночной тьме, но остальной вид нашедшегося Волота говорил, что с ним далеко не всё в порядке. А глаз такого цвета у обычного человека и вовсе быть не должно.

– Волот! Слышишь меня? – Млада сняла перчатку и дотронулась до его холодной щеки.

Следопыт дёрнулся, будто к нему приложили раскалённую головню, и шарахнулся от неё в сторону. Обогнув берёзу, он, как и был, сидя, попятился, перебирая ногами и отталкиваясь руками от земли, пока не упёрся спиной в другой ствол.

– Шальной, чтоль? – пытаясь его догнать, ругался Скурата. – Да постой ты, а то ноги выдеру!

Млада посмотрела на свою ладонь, прикосновение которой так странно подействовало на следопыта, и снова подошла к нему. Волот заскулил, как побитый пёс, и совершенно дико уставился на неё, задрав голову. Не обращая внимания на сопротивление, она крепко взяла его лицо в руки и вгляделась, силясь отыскать в искажённых чертах ниточку разума, за которую можно было бы уцепиться.

– Что с тобой случилось?

Зрачки Волота расширились резко, заполнив почти всю радужку, и Млада ухнула в темноту. Точно на самом деле ушла из‑под ног земля. Перехватило дыхание от ложного чувства падения, и по вискам мазнул ветер. Она упала на лёд – голые ладони тут же едва не примёрзли к его гладкой поверхности – и почти стукнулась об него лбом. Ещё и коленями ударилась. Так и стоя на четвереньках, Млада вгляделась в прозрачную глубину замёрзшего озера, которое оказалось тут невесть как. Там не было ничего – лишь вяло текла зеленовато‑синяя вода. Но вдруг светлым пятном проступило одно лицо, и другое. Сначала их не удавалось рассмотреть, но они всё поднимались, пока не стали различимы черты. Хальвдан, Медведь, Рогл – и много других знакомых людей Млада узнала в утопленниках, что проплывали мимо подо льдом. Казалось, там вся княжеская дружина. Из их ран ещё сочилась кровь и растворялась в холодной воде. Млада вздрогнула и отпрянула.

Скурата успел поймать её, иначе завалилась бы набок неуклюжим кулём.

– Надо везти в лагерь, – высвобождаясь из рук кметя, буркнула она, силясь отдышаться после страшного наваждения. – Ну его. Там расспросим.

Млада встала, отряхивая перчатки, которые уронила в снег. Главное сейчас – не показать кметю, что она что‑то видела, а то ещё чего доброго решит, будто вслед за Волотом тронулась умом.

– Смотри‑ка, затих, – кивнул Скурата на следопыта.

Тот и правда трястись перестал, уже не жался к берёзе, как затравленный зверь, и гораздо более разумно озирался по сторонам, словно не мог понять, как тут очутился.

– Вставай, горе, – вздохнул кметь, подхватил Волота под мышку и поставил на ноги.

При этом он не забывал с любопытством поглядывать на Младу, только в лоб ничего спрашивать не торопился. Хоть наверняка и заметил, что с самого начала со следопытом не всё было ладно. Да и с ней, надо сказать, тоже. А вот, коли до лагеря доберутся, как пить дать всё сотникам расскажет. Или вовсе воеводам самим.

Более не мешкая, Млада развернулась и пошла обратно по их же следам. Хотелось поскорее убраться из этого места – так, чего доброго, поверишь в любых чудовищ, что натыканы за каждым кустом. И в любое колдовство. Позади послышалось дыхание Скураты, который тащил за собой вяло переставляющего ноги Волота, пыхтел от усилий и тихо поругивался сквозь зубы.

На этот раз неожиданностей не случилось. Обратный путь показался гораздо короче, вереница следов – прямее, а ночь не такой уж и тёмной. К тому же впереди скоро засиял между деревьев костёр, разливающий по снегу приветливые оранжевые отсветы. Запахло теплом и травами. Низким бубнением послышался тихий разговор.

Ерут и Олан всё ещё не спали, попивали себе горячий отвар, который Млада успела приготовить перед уходом. Долгие поиски пропавшего товарища будто бы вовсе их не обеспокоили. Заслышав скрип шагов, кмети замолкли и подняли на пришедших удивлённые взгляды:

– Споро вы обернулись. За соседним кустом он сидел, что ли? – Олан кивнул на всё ещё не пришедшего в себя следопыта.

– Что значит, споро? – Млада сердито бросила мешок у бревна и тяжело уселась на него. – Все ноги истоптали.

– Дык… – непонимающе пожал плечами Ерут. – Мы только вон по кружкам отвар разлили. Ещё остыть толком не успел, как вы ушли. А вон, уж тут как тут.

Усадив Волота поближе к огню, Скурата обернулся и недоуменно обменялся с Младой взглядами.

– Акромя отвара, вы тут больше ничего не пили? – напал он на соратников. – Мы же полночи…

Вдруг кметь замолк, встретив обескураженность на их лицах, и медленно опустился едва не мимо бревна.

– Ох, как… хорошо‑то, – проговорил Олан, который смекнул всё раньше Ерута. – Что‑то мнится мне: крепко мы вляпались. А с ним что? – кметь указал взглядом на Волота. – Он чего, как дурачок, по сторонам зыркает?

– А ты у него сам спроси, коль он тебя не покусает, – огрызнулась Млада.

– Это он ещё очухался слегонца. А то совсем ни петь, ни плясать был… – поддакнул Скурата и добавил, чуть погодя: – Знаете, что… Грести отсюда надо, пока мы тут все не сгинули. Коль воеводам так охота, пусть сами дорогу ищут.

– Не в темень же тащиться, – Ерут зло выплеснул остатки отвара в снег. – Заночевать придётся.

– Вот и будем на ночлег устраиваться, – кивнула Млада. – Дозор несём по очереди. За Волотом пригляд нужен. Мало ли, куда снова ринется. На рассвете возвращаемся в лагерь.

Парни согласно забурчали, поснимали с сёдел войлоки и одеяла, расстелили у костра. Даже одуревшего Волота кое‑как уложили, а между делом всерьёз обсудили, не связать ли его на всякий случай. Думается, и без того не очень‑то сладко им всем сегодня будет спаться. О себе это Млада могла сказать со всей уверенностью. Потому нести дозор она осталась первой.

Поначалу было тихо и безмятежно. Кмети всё же заснули, и по лесу разнёсся раскатистый храп Ерута, от которого будто бы даже покачивалось пламя костра. Млада сначала сидела, укутавшись в одеяло, и просто всматривалась в темноту между деревьями, затем принялась разглядывать вновь прояснившее тёмное небо. А там и вовсе встала и неспешно прошлась вокруг небольшого лагеря, краем глаза наблюдая за совсем притихшим Волотом. Тот, впрочем, не спал, но лежал смирно и бездумно смотрел на огонь.