Восемнадцатый. Новая жизнь

Отвечать ей не пришлось. Услышав громкие выкрики своей жены, подоспел Вольх – муж спортсменки. Поинтересовавшись, что тут происходит, мужчина уже бросил на меня косой взгляд. Когда же вся версия со стороны Киары была высказана, Вольх понимающе рассмеялся. Мне сразу стало понятно, что смуглый плотный мужчина азиатской внешности сейчас на моей стороне. Погладив свою жену по плечу, мне жестом дали понять: дальше он сам. Одной проблемой меньше. Не хватало ещё напрягать агентов из высших секторов, заставляя тех каким‑то чудесным образом перевозить огромные грузы с ненужными нарядами просто потому, что этого захотела Киара. Производить плохое впечатление было не выгодно.

Обсудив эту ситуацию с Робертом и Элизой по их же просьбе, мы вместе ещё раз посмеялись, подмечая глупость данной ситуации. На вопрос о том, как бы я сам собирался решать эту проблему, на лице непроизвольно зародилась чуть безумная и хищная улыбка, но стоило лишь встряхнуться и её след пропал. Правда, как я бы решал это? Силой забрал бы и убрал сумку с платьями и нарядами? Может на коленях умолял бы "важную" девушку, чтобы ты соизволила оставить все эти вещи в доме? Нет, скорее я бы нашёл с ней компромисс, но вот Кенни и его бригада не оценили бы двухдневные переговоры о важности лишней одежды. От таких мыслей я снова улыбнулся, загадочно покачав головой в ответ ребятам, на что те вновь звонко рассмеялись.

Комфорт и уют. Эти чувства никогда не покидали меня в окружении своей семьи. Даже недостаток матери отходил на более дальний план, когда мы общались с тем же Робертом. Парень всегда знал, как подойти ко мне при любом настроении, будь то безумное счастье (правда, такое было лишь однажды), или безмерная душевная грусть. Элизабет неоднократно поднимала моё настроение своими наивными рассказами о будущем, единорогах и феях. Генрих удивлял своими подвигами на войне, сложными операциями. Смешил историями из жизни рядовых и сержантов. Киара с Дженни изредка радовали всех своими прекрасными блюдами, чьи изящества могли бы посоревноваться с едой из первого сектора. О, а как же завораживал своими историями Хельс! Он объездил все сектора и накопил столько историй, что кружилась голова от всей этой информации! Я мог бы часами рассказывать о каждом из своей банды, но тогда мы никогда не уедем из этой бездны, а такого я не мог позволить.

Спустя минут десять, возможно пятнадцать, все были готовы к выезду с территории восемнадцатого сектора. На лицах членов семьи читалось счастье и спокойствие, чего я так давно хотел увидеть. Почти каждый забрал с собой какую‑то часть дома. Единственный фотоаппарат оказался самой желанной находкой для моего друга Хельса, Генрих решил взять с собой железную зажигалку, на которой красовались черепа. Среди всех выделялась лишь Дженни, в её руках красовался большой, слегка грязный плюшевый утконос, подаренный мной для девушки на её совершеннолетие. Брюнетка неоднократно рассказывала мне о желании чего‑то мягкого, что она смогла бы обнимать и умиляться. Почему‑то в голову пришел именно утконос – необычное и интересное животное, игрушка которая была почти метр. В тот день мне действительно пришлось затратиться, чтобы получить желанное. Кто‑то из местных также претендовал на эту плюшевую игрушку, но немного поторговавшись, получилось одолеть яростного соперника. Почти тысяча таон за такое метровое чудо. К своим двадцати двум годам она смогла сохранить, казалось бы, столь незначительный подарок. Замечая мой взгляд, Дженни смутилась, переводя свой взгляд куда‑то в другую сторону, невинно улыбаясь. Трогательно и мило, что из всевозможных украшений и драгоценностей, пушек и других полезных вещей, была выбрана игрушка. Я одобрительно подмигнул миниатюрной девушке, более привычного телосложения. На свой рост в сто шестьдесят пять сантиметров, талия Дженни была стройной и привлекательной, но без заметного на ней пресса. Она не стремилась к местным идеалам или способным себя защитить девушкам, а всего лишь жила так, как хотелось, выжимая все возможное удовольствие из жизни в своём районе. В какой‑то степени я мог с уверенностью сказать, что хотел бы жить также. Но к чему приуменьшать и стараться радоваться каждому моменту в нынешнем времени, если я знаю, что могу все изменить, наслаждаясь более лучшей жизнью? Стоять на месте не в моем стиле. Движение. Только вперёд. С каждым разом быстрее и быстрее. Вот то, что могло описать мою жизнь. Но к чему все эти длительные разговоры о моей жизни и необычных принципах. Пора выдвигаться.

Колонной мы вышли из дома, направляясь к стоящим неподалёку от крыльца автомобилям. Два гигантских и очень вместительных с виду чёрных джипа ярко выделялись на фоне местности. Никто и подумать не мог о приобретении похоже транспорта в восемнадцатом секторе. Техника такого вида была бы уничтожена оппонентами за всего пару часов, если не быстрее. В ином случае грабители и вовсе разобрали бы на запчасти и продали для своей выгоды. Не место такой роскоши здесь.

Двигатели исполинов громко "рычали", отпугивая любопытных жителей, которые пытались подходить поближе. Ещё бы, подобное появилось в секторе максимум второй раз, если вовсе не первый! Желающих понаблюдать за происходящем было действительно много, почти из каждого дома и переулка на нас глазели люди, ехидно улыбаясь. Уверен, что кто‑то из них уже думает, как будет выносить вещи из пустого дома, хозяева которого уезжали в неизвестном направлении на безызвестные сроки. Неужели в их головах создавалась картина нашего ареста? Чтож, мне же на руку! В таком случае нас не будут считать предателями своего сектора и не внесут в местный чёрный список, где были имена "крыс" и прочего отродья. Таким людям было абсолютно безразличны чужие жизни и судьбы. Собственная выгода – вот их основная задача. При появлении черни (так обзывали попавших в список), любой мог убить его и получить денежное вознаграждение у районного правительства. Я и сам единожды воспользовался данной опцией, разобравшись с чуть ли не главным шпионом Высшего совета. Премия тогда была огромная, пять тысяч таонов! Пусть мы и преступный сектор, где доминировала преступность и анархия, убийства и казни, но предателей в своих рядах терпеть не могли. У всех своя справедливость.

Выдвижные двери проскользили по корпусу машин вверх, открывая вид на гигантский, просторный кожаный салон. В одной такой машине могло поместиться человек двадцать, а то и тридцать. Но зачем тогда нам предоставили два транспорта? Я почти сразу задал этот волнующий меня вопрос Кенни, который стоял в стороне, осматривая, как "дикари" реагируют на такие технологии.

– Вам нужно будет разделиться на две группы. Возьми с собой человек пять‑шесть, другие поедут сразу за нами. К их группе будет приставлен мой хороший друг Кристофер Жаан. Агент с таким же доступом второго уровня. Ничем не хуже меня, разве что может забыть и упустить какие‑то мелкие моменты, зато всегда вспоминает их и рассказывает. Вашим же гидом буду я.

Разделение на две более мелкие группы. Все это выглядело как‑то подозрительно, словно нас хотят убить или пленить. Эти мысли почти сразу отлетали куда‑то вдаль, как только вспомнились слова Фенриса. Может быть он и был сумасшедшим аристократом, но в его глазах было видно, что он не лжет.

Киара, Дженни, Элизабет, Роберт, Хельс. Мой выбор пал на этих ребят. Генриха же я решил оставить во второй группе, чтобы в случае чего обороняться было бы намного проще. Вольх и его друг Сиан, не смотря на свои устрашающе мускулистые тела не справились бы вдвоём. Это мне прекрасно известно.

– Замечательно. – Спокойно проговорил Кеннирри, указывая нам на открытую дверь джипа. – Милости просим. Устраивайтесь, не стесняйтесь.