Воскрешение 2. Иосиф Сталин

Теперь такая модель запатентована не только у нас, но и за рубежом. Америкосы уже выпросили у нас лицензию, так что процент капает долларами на счета СССР. Чего я так вздыхаю? У меня лёгкая депрессия. Честное слова быть в роли Павла Первого12 было намного легче. Там я сам себе император и никто не мог против слова сказать. А здесь что? В Политбюро убеждай членов, в Президиуме Верховного Совета тоже убеждай и аргументируй, даже в Совете Министров приходится аргументы приводить, хотя в последнем случае проще. В общем всё здесь непросто, часто выручает то, что Сталин здесь создал такой авторитет, что мало кто решится ему противоречить. Наблюдая и изучая местную вертикаль власти, я пришёл к выводу, что попал ещё в тот серпентарий13. Только зазевайся, враз голову откусят. Я потянулся и вновь наклонился к столу. Надо дочитать все доклады, что мне приносят ответственные товарищи. Постепенно внедряем мои знания из будущего в местное производство. Пока движения незначительные, но я не сомневаюсь, что в течении пары лет пойдут серьёзные результаты в прорыве технологий. Даже, казалось бы, в простейших мелочах, типа канцелярии полно всяких новомодных штучек, которые в этом времени ещё не изобрели. Берия старается такие вещи патентовать и продавать капиталистам. Наблюдая за Лаврентием Павловичем, уверяюсь в том, что в 21‑ом веке из него получился бы отличный кризисный менеджер. Умеет чертяка заставить людей работать. В атомном проекте пока ощутимых сдвигов нет, но идут правильным путём. Думаю, что бомбу сделают в те же сроки, что и в той истории, где я был Павлом Обуховым. Королёв занимается ракетостроением, Берия подобрал ему очень хорошую команду. Идёт строительство и восстановление городов. Сейчас у нас работают целые дивизионы китайцев. Мао Цзэдун прислал, в расчёт за поставленные танки и пушки. Надо сказать, что работают чисто за кормёжку, зарплату мы им не платим. Мне докладывают, что китаёзы чисто муравьи шевелятся. Оно и понятно, выполняют волю «Великого Кормчего»14. Я склоняюсь к тому, что и в дальнейшем буду использовать китайце в виде рабочей силы, но без допуска к стратегическим объектам.

Летом умер Михаил Иванович Калинин, я тоже присутствовал на похоронах. Вместо него я продавил в члены Политбюро Мехлиса. Нужный мне человек. Кстати сказать, Сталину предан до мозга и костей, я это заметил. Сейчас Лёва кроме Госконтроля занимается партийным контролем. Под это дело создали ЧК – чрезвычайную комиссию. За полгода Мехлис инициировал сотни уголовных дел по превышению власти, саботажу и казнокрадстве среди партийных работников по всей стране. Как минимум половина дошли до приговора суда, вторая половина лишились партийных билетов или заняли другие должности с понижением. От таких подач Генеральный прокурор СССР Горшенин за голову хватается, хотя не возражает, считает, что при всём этом должна соблюдаться законность. Я не возражаю в некоторых случаях, а в особых случаях Генеральный прокурор может остаться в неведении. По итогам работы Мехлиса конфисковано почти десять миллионов рублей. Только вдумайтесь, за срок работы комиссий в восемь месяцев. А ведь ещё толком на брались за республики. К Лёве Мехлису приставлена серьёзная охрана из ведомства Судоплатова. А то ведь и грохнуть могут, жутко представить сколько он нажил себе врагов. Кстати, об охране. Мой личный охранник генерал‑лейтенант Власик переведён на новую должность помощника Главы государства, пришлось такую создать. А по сути, он так и остался моим телохранителем, ничего не скажешь, Власик однозначно преданный Сталину человек.

Сразу после Новогодних праздников Судоплатов подкинул мне ещё одну заботу, будто у меня их мало. Принёс папку с материалами на подручных Берии. Ознакомившись с содержимым папки, мне подумалось, что передо мной бомба. Накопал весь материал какой‑то грамотный следователь Дронов, он работает в КГО у Павла Анатольевича. Сейчас я, честно говоря, даже не знаю, что мне с этими материалами делать. В списке руководящий состав НКВД. Я и раньше подозревал, что прозвище «кровавая гэбня» не родилось на пустом месте. Хотя в 21‑ом веке либералы много преувеличивают в своих оценках работы НКВД. Тем не менее факты лежат передо мной. На некоторых товарищей из списка, следователь Дронов высказывает своё предположение о предательстве, но доказательств нет. Я в очередной раз пробежался по списку. Меркулов ставленник Берии, а у меня он сейчас министр МГБ. Снять его? Кого поставить? Абакумова? Так я рассуждал над каждой фамилией из списка. Дело в том, что я ничего не читал про этих людей при жизни Павла Обухова. Ну ни то, чтобы совсем ничего, кое‑что всё же читал, ради спортивного интереса. Только мне это сейчас никак помочь не может. Три дня размышлял, додумался до того, что стал считать свои грехи, в той, жизни Пашки Обухова. Тогда я прошёл Афган, потом погранучилище и граница. На границе с моджахедами тоже не шутили, там приходилось убивать. А потом? Развал Союза, создал бригаду и начались бандитские разборки. Кто меня мог тогда упрекнуть? Наверное, нашлись бы такие. Только я никогда просто так не издевался ради собственного наслаждения. Я не заметил, как разволновался и начал ходить по кабинету. Хорошо, что никто Сталина в таком состоянии не видит. Я сели вновь уставился на список. Вот же стервец этот следователь Дронов, как всё расписал, а главное даже свидетелей нашёл и допросил. Что делать? Может начать двигаться, поддерживая целесообразность. Мне Берия нужен? Вне сомнений. Хорошо при нём работа движется. Пара‑тройка лет и будут у нас ракеты и атомная бомба. Следуем по списку далее. Деканозов. Он у нас сейчас заместителем министра иностранных дел Молотова. Вопрос, нужен рядом с Молотовым человек, который запачкался, применяя пытки? Конечно нет. Я на отдельном листе написал фамилию Деканозова и сделал приписку «С должности снять». Следующий по списку Меркулов. Та же история. Не может человек с подозрительными деяниями быть министром МГБ. А вот кого на его место? Абакумова? Он неплохо себя проявил по борьбе с пособниками нацистов. Меркулова я отдавать под суд не хотел, вполне дельный человек, мне он понравился. Надо будет его пристроить на какую‑либо должность. Ещё час я читал документы от Судоплатова. Взял чистый лист бумаги и написал несколько фамилий – Гоглидзе, Мешик, Влодзимирский и Кобулов. Немного подумал и приписал две фамилии Кобуловых, Богдан и Амаяк, который является родным братом Богдана Кобулова. Решение в принципе я принял. Не стоит ворошить дела прошлых лет. Пострадавших надо реабилитировать. А с виновниками поступим по‑другому.

Я нажал на кнопку вызова, через минуту в кабинет почти неслышно вошёл Поскрёбышев.

– Александр Николаевич, вызови Судоплатова, через час я его готов принять, – дал я распоряжение своему помощнику.

Поскрёбышев кивнул, но не вышел, так как я не подал никаких знаков. А я подумал, насколько умён и исполнителен этот человек.

– Александр Николаевич, ты хотел подать не реабилитацию своей бывшей жены? Не тяни с этим, документы подай Круглову, – добавил я и махнул рукой.

Поскрёбышев вновь ничего не сказал, вышел также тихо, как входил. Судоплатов оказался в это время в Москве. Так что прибыл ровно через час. Я усадил его за стол и положил перед ним лист с написанными фамилиями пяти человек. Судоплатов взглянул мельком и вопросительно посмотрел на меня.

– Павел Анатольевич, как ты думаешь, если человек испытывает муки совести, он может взять и застрелиться? – я посмотрел прямо в глаза генерал‑полковнику.

Судоплатовы взгляда не отвёл, а я не заметил там каких‑либо волнений.

– Муки совести они такие, товарищ Сталин, кого угодно до греха доведут или до расстройства здоровья, – ровным голосом ответил Павел Анатольевич после двадцатисекундной паузы.

Я усмехнулся и пододвинул к Судоплатову лист с написанными фамилиями. Он спокойно взял бумагу, свернул в несколько раз и убрал в карман кителя. Через минуту Судоплатов покинул мой кабинет. Я вздохнул и запросил у Поскрёбышева личные дела кандидатов на министерские должности. Такой список мне приготовили ещё полгода назад. Через полчаса изучения личных дел, я остановился на кандидатуре в заместители Молотову. Василий Васильевич Кузнецов член Президиума ЦК КПСС вполне подходил на работу в министерстве иностранных дел.