Возвращениe

– А разве ему не надо каждый день летать?

– Ты прав. Ежедневные тренировки необходимы. Пару дней без неба и он дурит, – нахмурился чемпион, вспомнив о драконе. – Там с ним занимаются.

– Твой дракон подпускает к себе других? – мой интерес был совершенно искренний. Я представить не могла, что Гром будет слушаться другого наездника.

– Йохан с ним ладит, и…, – Добромир запнулся, – Иолана тоже. Она может им управлять. Мы ведь одна команда.

– Трудно поверить, что Гром слушается Иолану, – я удивилась.

– Добромир тоже её слушается, – ввернул Эрвин и с издёвкой уставился на Аполлона.

– Я слышал, твой дракон сбежал из Калитки? – пропустив слова Эрвина мимо ушей, обратился Добромир ко мне. – Как он смог?

– Не знаю, что там произошло. Он умный, я в него верила, – у меня потеплело на сердце от воспоминаний о Горыныче, – жаль, что его здесь нет.

– Понимаю тебя. Я давно не садился на Грома, без него тоскливо, – в голосе Добромира не было пафоса, черты его лица смягчились. Слова гонщика были созвучны, я с улыбкой смотрела на чемпиона.

Зря, конечно, забылась. Эрвину не понравился наша приятная беседа. К тому же его, вот ужас, обошли вниманием.

– Зачем ты притащил нас сюда? – Эрвин поставил перед собой невыполнимую задачу, вывести Добромира из себя и узнать правду.

– Я предложил помощь, здесь спокойно, – чемпион был непробиваемо вежлив.

– Может, поменяемся с тобой комнатами? – пошёл в атаку Эрвин.

– Что так?

– Мне нравится гулять по ночам, не беспокоя своим отсутствием окружающих.

Минуту Добромир и Эрвин мерялись взглядами.

– Не могу тебе её уступить, – сказал Добромир и повернулся ко мне, чтобы объяснить, – у меня за окном установлен шест. Я с детства тренировался спускаться по нему на большой скорости. Тренировался терпеть боль. А потом уже с крыши по нему съезжал, с большей высоты. Эрвин, видимо, посчитал шест хитрым ходом с моей стороны. Но это не так.

– Неубедительно, дружище. Мне не нравится, что ты в любую секунду можешь незаметно выскользнуть наружу. Уверен, в доме много и других тайн.

Я отложила вилку, потому что очень хотелось ткнуть ею Эрвина в бок.

– Добромир притащил нас в своё логово. Мы в его власти. Что ты сделаешь, когда он выдвинет условия? – Эрвин разошёлся не на шутку.

– Какие условия?

– Скоро узнаем, – Эрвин зло посмотрел на меня, – ты первая узнаешь. – Твоя глупая доверчивость…

Часы на стене неспешно отстукивали ход, им не было дела до раздражённых собеседников.

– Бесит? – договорила вместо Эрвина, – утро вечера мудренее. Спокойной ночи и сладких снов, спасибо за угощение, – мой ужин закончился. Выпрямив спину, я покинула столовую.

Эрвин

Прошелестели шаги Сони наверху, хлопнула дверь, у меня руки зачесались от желания поговорить по мужски с хозяином Овечечки.

– Я не знаю, что ты задумал. Но тебе с нами не справиться, – сказал жёстко, специально выделив слово «с нами», чтобы показать, – Соня на моей стороне.

– Вы дошли до Великой Вершины? – не отводя взгляда, задал Добромир совершенно логичный вопрос. Тем более я об этом только что непрозрачно намекнул. Светозаров не таился и не маскировал интерес словесными вывертами. Да и кого тайна Великой Вершины могла оставить равнодушным?

Мы в который раз мерялись взглядами. Я не торопился с ответом.

– Дошли.

– Как вы спустились?

– Там оказались сани. Съехали на них.

– Так просто? – Добромир нахмурился. – Никто не возвращался с Вершины.

– Это достоверно неизвестно.

– Неужели на Вершине ничего не было?

– Глупые легенды врут, там ничего нет. Все хотят верить в чудо, избавиться от боли. Наберись смелости и вперёд.

– Почему ты спустился нормально, а Соне, как ты сказал, стало плохо? – чемпион не верил мне. Так я тоже ему не доверяю.

– Мне было плохо, просто я быстрей оклемался.

– Для Сони спуск не страшен, Мерин же показал.

– Высотомер – не Великая Вершина. Вершина решает, кому жить, а кому умереть.

– Значит, Соня чуть не умерла? – голос Добромира дрогнул, и мне это не понравилось.

– Мы оба чуть не умерли. Вершина отпустила нас. Если хочешь, можешь прогуляться туда, – я встал из‑за стола. Больше всего на свете мне хотелось похоронить эту тему, забыть, выбросить из головы, зажить жизнью, в которой нет места ВВ.

Если бы это было возможно!

Великая Вершина – владетельница сердец и умов, заветная мечта всех верховенцев, включая дряхлых старцев и детей. Они будут взывать к ней, молиться, просить о милости. Никто в здравой памяти и ясном рассудке не забудет о Вершине.

– Я видел тебя на Высотомере, – проговорил Добромир мне в спину, – ты не чувствуешь боли.

Я притормозил и оглянулся.

– Если обратишься за помощью к Соне, чтобы пойти на Вершину, сначала придется убить меня…. Попробуй. Если сможешь.

Соня

На следующее утро Эрвин стучал сковородками, поджидая нас к завтраку. Он не хотел ни в чём уступать Добромиру. Взять под контроль всё, до чего можно дотянуться, быть лучше противника, быть на шаг впереди, предугадать и предусмотреть любое действие неприятеля, – вот цель, которую поставил Эрвин. И теперь он сдержанно и вежливо встречал нас.

Мысленно готовясь к очередной пикировке между парнями, я дала себе слово молчать. Невозможность перемирия между Эрвином и Добромиром была столь очевидна, что я решила прекратить все попытки установления нейтралитета. Добромир с прошедшего вечера тоже, похоже, дал обет молчания. В тишине, нарушаемой только позвякиванием приборов, не проронив ни слова, наше неразговорчивое трио позавтракало. В кои‑то веки я испытала облегчение. Хотя бы завтрак прошёл спокойно.