Я – невеста Кощея, или Ленка, ты попала!

Паучище был весьма специфичным. И это ещё мягко сказано! И говорю я совсем не про его размеры.

Во‑первых, он явно ругался. Попискивал, размахивая своими пушистыми лапками, то указывая ими на меня, то в сторону зеркала и на валяющуюся на полу тряпку.

Во‑вторых, у него было два глаза. В насекомых и в членистоногих (не помню, к кому относятся пауки!) я разбиралась так себе, но вот факт, что у него несколько пар глаз – помнила отчётливо. А вот у этого создания, продолжающего обвинительно размахивать лапками, была всего одна пара. На собачьи похожи. И выразительные очень, и интеллект различим…

– Прости, что смахнула твою паутину, – сдержав нервный смешок, обратилась я к нахохлившемуся чёрному помпону, когда он выдохся и закончил свою «обвинительную речь». – Просто здесь…

– Пи‑и‑и! – перебил меня паук, указав сразу тремя лапами на тряпку. – Пип‑ни па пи‑по‑ло!

– Вернуть на пиполо… на зеркало? – переспросила я, получив в ответ полный превосходства надо мной кивок… всего помпона. – Хорошо.

Если в начале он меня напугал, то сейчас мне приходилось изо всех сил сдерживать рвущийся наружу смех. Он так важно скрестил все свои лапы и так пристально следил за мной, что скорее забавлял и умилял, чем вызывал страх.

– Так лучше? – хихикнула я, кое‑как сняв с тряпки клочки паутины и приляпав их к зеркалу.

– Пи, – задумчиво произнёс паучок, смотря, как всё то, что я вернула «на место», медленно отваливается и падает вниз. – Пи‑пип.

– А может и не нужна на зеркале паутина? – осторожно уточнила у печально осматривающего паутину помпона.

– Пип! Пи пи‑па ни‑пи‑па! – категорично заявил паук, начав мне что‑то жалобно объяснять.

Правда, из его эмоционального пиканья, я не поняла ровным счётом ничего.

– А если… компромисс? – решила я предложить, осторожно протягивая руку пауку. – Можешь оплетать зеркало паутиной, но так, чтобы оставался чистый кусочек? Мне и так тут… не совсем уютно, а без возможности посмотреть на себя…

На этой фразе я замолчала. На себя ли? Из отражения на меня сейчас смотрело чужое лицо настоящей Василисы. Так ли оно мне нужно на самом деле?

– А знаешь, делай с ним что хочешь, – прошептала я. – Косу заплести я и без него смогу. Как и кокошник этот надеть… ой! – паук неожиданно спикировал мне на руку, шустро взобравшись по ней на плечо и пристально разглядывая моё лицо почти в упор. – Ты ведь не кусаешься, правда?

Я резко вздохнуть боялась, мало ли что придёт помпону в голову.

– Пи‑паюсь! – уверенно заявил паук, ткнув меня лапой в щёку.

– Пипаешься, значит, – перевела я его ответ, как положительный. – Но ведь не будешь? Я ведь хорошая. Вот, и зеркало тебе отдала… Да что там зеркало! Всю комнату забирай…

– Пи, – ткнув меня ещё раз лапой в щёку, помпон озвучил с вопросительными нотками: – Пи пе пис‑пищая?

– Писающая? – захлопала я глазами. – Нет. Энурезом не страдаю, если ты об этом…

– Пи! Пи пе пис‑пищая! – повторил паук.

– Я не понимаю…

Продолжить столь занимательный диалог нам не дала с грохотом открывшаяся дверь в мою комнату, впускающая внутрь двоих приспешников и привратника, пока я в шоке выпучивала глаза. Вот только поразил меня не приход в мою комнату людей, а то, что стоило двери открыться, как паук юркнул на пол и не придумал ничего умнее, как спрятаться под подолом моего платья! Вцепившись в мою ногу! Всеми лапами!

– Прошу простить меня за столь внезапное вторжение, Василиса Прекрасная, – заговорил привратник, смотря в моё ошарашенное лицо.

– Чем обязана? – спросила я, перейдя на фальцет, пока приспешники осматривали каждый сантиметр моей комнаты.

Они заглянули в шкаф, просмотрели мои платья, заглянули под кровать, за трюмо, внимательно осмотрели потолок…

– Переживать не о чем, достойнейшая из прекраснейших, – с убийственным спокойствием ответил мне привратник. – В зверинце Его Злейшества обнаружилась пропажа одного детёныша… – окинув взглядом из‑под капюшона закончивших с осмотром приспешников, мужчина вновь обратился ко мне. – У вас его нет. Ещё раз извиняюсь за нарушение покоя.

– А кто сбежал? – решила поинтересоваться, наблюдая, как вся эта компания дружно устремилась на выход. – Малыш опасен?

– Нет, нет, – как‑то фальшиво отозвался привратник. – Через несколько часов начнётся оглашение результатов первого испытания. Приятного отдыха.

Дождавшись, пока я перестану слышать шаги за дверью, я приподняла подол платья, смотря на испуганного паучка, продолжающего держаться за мою ногу:

– Тебя искали?

– Пи, – понуро ответил помпон. – Пе‑пя.

– И что мне с тобой теперь делать? – озвучила я вслух своими мысли.

Малыш явно боялся, так и продолжая держаться за мою ногу. Совсем этот старикан с ума сошёл! Зверинец у него, видите ли, ещё имеется! Знать бы ещё, для чего… да и где именно. Если это сейчас был детёныш, то последнее, что бы я хотела сделать – это случайно наткнуться на его маму.

– Пи‑пашь? – совсем тихо уточнил малыш, зажмурив свои глазки.

– Нет, не выдам, – сходу перевела я его пиликанье.

– Пи‑папа?! – от удивления паук даже лапки отцепил от моей ноги, смешно заваливаясь на пол.

– Правда, правда, – улыбнулась ему. – Только чур не кусаться и быть паинькой, договорились?

– Пи‑по‑пи‑пились! – заверил меня помпон, отпрыгивая в сторону стены, и цепляясь за неё лапами. – Пи поп‑но пе пис‑пищая!

Последнюю реплику я снова не совсем поняла, но сейчас были дела и поважнее.

Кощей.

Скоро будет общий сбор, если верить словам привратника, а никакой стратегии по завоеванию расположения этого злобного деда у меня не было. Как и информации о нём, практически…

Что я знала, если исключить информацию из сказок? Да ничего интересного, толком. Любит дешёвые запугивающие спецэффекты, его окружают привратники с приспешниками… что ещё?

Настоящая Василиса Прекрасная при встрече его не заинтересовала. Знать бы ещё, а какой была эта встреча.

– Допустим, на красоту он не клюнул, – начала я рассуждать вслух, одновременно с этим прогуливаясь по комнате. – Вероятно, за долгую жизнь насмотрелся. И чем его брать? Знаниями? У меня их нет. Подарками? Сомнительно. Вниманием? Ещё сомнительнее. Комплиментами? Так это он их делать должен.

Паук удивлённо следил за моими метаниями по комнате, но никак не комментировал.