Я убил Бессмертного. Том 3

– Точно не знаю, не интересовалась, – кивнула Илона. – Думаю… штук двадцать, плюс‑минус. И то с поправкой на то, что удачный – это не всегда золотая жила.

Вульф молча кивнул, глядя, как дверцы машины открываются и оттуда выходят четыре фигурки. Раз, два, три, четыре… Почему так много? Впрочем, разглядеть вышедших он не мог: отсюда, с высоты двенадцатого этажа, все люди внизу казались крохотными муравьишками.

***

Люк оглядывался по сторонам – впрочем, без особого удивления на лице. Будучи максимально простым парнем (как для императора, да и в принципе), он принимал окружающий мир как должное.

Наверное, в этом была определённая логика. Я же, попав в мир к Виссариону, не особо удивился, узнав, что в нём существуют гномы, эльфы, драконы… Конечно, всё это было для меня в новинку, оно заинтересовало меня… но не удивило. Сработал рефлекс: я в фэнтезийном мире, значит, здесь всё необычное выглядит естественно.

Так и Люк. Он с любопытством взирал на телестудии, машины, Макдональдсы и пентхаусы миллионеров, ничему не удивляясь. Иной мир – и этим всё сказано.

– Замок выглядит солидно, – заметил он, оглядывая широкий двор. – Но крепостные стены ни к чёрту. Они падут уже в первый день осады.

Я хмыкнул.

– Люк, вот что – пожалуй, тебе не стоит идти с нами. Побудь тут, посиди пока хотя бы вон в той беседке…

– Что вы там говорите? – оглянулся на нас Тигран. О, смотрите‑ка, кого заинтересовали наши слова. Заволновался, хлопчик?

– Да так, – честно ответил я. – О том, что Люк пока побудет тут и не станет подниматься.

– Пусть подождёт снаружи… – начал Тигран, но я мило улыбнулся ему:

– Где ваше гостеприимство? Люк – известный, почти легендарный Плутающий из Европы, а вы хотите, чтобы он ждал под дверью?

Я положил руку Люку на плечо (для этого пришлось высоко задрать её, хотя я был далеко не карликом).

– Он пойдёт вон в ту беседку и посидит там. Принесите ему… чаю, или, может, домашний лимонад – не знаю, что тут у вас подают.

И, наслаждаясь смесью растерянности и ярости, повисшими на лице у Тиграна, я мысленно скомандовал Сенату:

«И ты тоже, Сенат. Давай, перетекай к Люку, пока я держусь за него».

– За что, Артур Готфрид?! – взвыл Сенат, по счастью, только в моей голове. – Не прогоняй Нас!

«Я и не прогоняю», – пояснил я. – «Посидишь с ним, пока я хожу знакомиться с отцом Августа. Присмотришь, как бы Люк чего не наделал. Если что – пиши мне».

– Сделаем! – уже куда более воодушевлённым тоном пообещал Сенат, переходя от меня к Люку.

Ну, вот. Главное – правильная мотивация. На самом деле, я просто опасался, что у Флетчера окажется охранник с Интерфейсом 2.0 или что‑то в этом роде. Нет, я помнил про конкуренцию, про нелюбовь к Крейну… но никогда нельзя знать наверняка.

– Ты охренел? – тем временем, дозрел и до своей реплики Тигран. – Здесь тебе не кафе, пусть твой Плутающий из Европы скажет спасибо…

– Тигран, – с нажимом, настойчиво произнёс Август. – Пусть Люку предложат напиток. Ты понял меня?

Ого. А вот это уже прогресс. Я с гордостью поглядел на паренька – мой ученик!.. Впрочем, отчего‑то мне казалось, что если на Тиграна этой уверенности хватает, то вот в присутствии его отца она пропадёт.

– Я тебя понял, – скрипнул зубами Тигран. – Но…

– Какие ещё но? – не дал я договорить ему. – Может быть, пойдём уже, а? Нехорошо заставлять господина Флетчера ждать.

Тигран счёл за лучшее промолчать, чтобы не ввязываться в новую перепалку.

***

Звякнув – прямо как в фильмах! – двери лифта раскрылись, выпуская нас на верхнем этаже. Да, а у отца Августа был… стиль. Белые панели на стенах, широкие окна. Без лишней вычурности, вроде той, что была в кабинете Крейна в Университете Плутающих. Я не видел личного кабинета Крейна в его офисе, в башне, но почему‑то был уверен, что тот ещё ужаснее.

– Идите, – махнул рукой Тигран. – Он у себя.

Это были первые слова, что он сказал за то время, как мы поднимались. Сам он заходить внутрь, видимо, не собирался, и направился куда‑то в другую сторону.

– Как думаешь, – прошептал Август, как только Тигран удалился, – всё очень плохо?

– Смотря с какой точки зрения смотреть, – пожал я плечами. – Может, стоит взглянуть на это как на шанс донести до отца, что ты не придаток и не послушная марионетка, а полноценная личность?

– Ты не знаешь моего отца… – пробормотал Август.

– Не знаю, – согласился я. – Для этого я сюда и пришёл.

Добравшись до конца коридора, Август постучался в большую дверь – и распахнул её. Выражение лица у него сейчас было… как у смертника, идущего на казнь. Как бы парень не перенервничал!..

– Всем доброго утра, – улыбнулся я, заходя внутрь. Говорить «всем» действительно имело смысл – кроме солидного типа под пятьдесят, в дорогом костюме, здесь сидела ещё какая‑то брюнетка с видом человека, думающего, что он знает об этой жизни всё.

– А… госпожа Ланн? – удивился Август, входя за мной. – А что вы тут делаете… в такое время?

Я поглядел на часы. Тридцать шесть минут седьмого.

– Думаю, стоило бы спросить, что она делала тут получасом раньше, – хмыкнул я. Глаза брюнетки расширились, затем снова сощурились… Но она промолчала.

– Артур Готфрид, полагаю, – Флетчер‑старший изучал меня испытующим взглядом. Если в глазах его молодой любовницы читались лишь брезгливость и презрение, то этот, кажется, и правда пытался меня изучить. – Красивое имя.

Я учтиво наклонил голову.

– Интересно, – заметил Флетчер, перемещаясь от окна к большому столу, – вас действительно так зовут? Или вы просто нашли в старых сводках красивое имя и решили назваться им?

– Вам паспорт показать? – уточнил я. Разумеется, никакого паспорта у меня не было, но блефовать я умел всегда.

– Да… в принципе, неважно, – пожал плечами миллионер. – Меня совершенно не интересует, как вас зовут на самом деле. У меня к вам, если вдуматься, только один важный вопрос: сколько?

– Сколько чего?

Разумеется, я сразу понял, о чём говорит Флетчер, но играть нужно было красиво.

– Сколько денег, – вздохнул делец, садясь за стол, – вы хотите получить, чтобы раз и навсегда исчезнуть из жизни моего сына, а также моей собственной?

– Папа! – искренне возмутился Август. Я же… картинно почесал подбородок.

– Дайте‑ка подумать. Как насчёт пятнадцати миллионов долларов?