Я убил Бессмертного. Том 4

Сэр Мордекай сидел во главе стола, на почётном месте; от стука его кулаков тряслись тарелки, и он прежде прочих ревел какую‑то песню. Не ту, что пустил в народ я, а какую‑то местную. В какой‑то момент я попытался прислушаться, и понял, что это баллада о неком рыцаре, который сначала встретил медведя, потом победил медведя, затем встретил гнома, затем победил гнома, затем встретил демона…

Не дожидаясь, пока рыцарь начнёт побеждать патриарха драконов, я переключился на что‑то другое. Например – на очень даже вкусную рыбу.

Для того, что мне требовалось сделать, была нужна пара минут. Вот я встану, пойду в сторону сэра Мордекая… Нет ничего необычного – после турнира все местные рыцари мирились, братались и прилюдно клялись друг другу в вечной верности. И некоторые, что самое удивительное, действительно выполняли свои клятвы.

Подлить в кубок Мордекаю пару капель – дело нескольких секунд. Никто и не заметит, как обычно. Ничего такого, едкого или пахучего – просто снотворное из диких трав. Никто не удивится, когда Мордекая потянет в сон. Для того, кто махал железными палками весь день, а затем ещё и на вино налёг, усталость – это естественно.

Так всё и произойдёт. А пока – покушаю рыбки. Местный повар настоящий знаток своего дела; нужно будет обязательно передать ему свой комплимент.

***

– Сюда, – велел я командным тоном. Фигура сэра Мордекая послушно плелась за мной, слегка пованивая. Добирались бы до замка Виссариона чуть больше недели, а мёртвые так быстро приходят в негодность…

Ничего‑ничего. Здесь, в замке, найдутся и предотвращающие распад артефакты, и обильные запасы формальдегида.

Великая вещь – некромантия. На свой шестой год я только начинал касаться самых её основ, но поднять одного покойника, к тому же, убитого мной лично – это мне было уже вполне по силам.

Жестоко? Да. Были ли у сэра Мордекая Саншайна свои планы на жизнь? Вполне вероятно. Но и у меня были свои планы. А именно – я хотел вернуться домой, к семье, спасти их от того, что убило меня, жениться на Анне Талл, занять место своего отца, достичь успеха…

Как видите, планов у меня было много, и один амбициознее другого.

Нужно сказать, я никогда не был полным чудовищем. Я всегда узнавал о рыцарях, с которыми мне предстояло сражаться, побольше – и никогда не проворачивал этого с теми, у кого были жена, дети или что‑то в этом роде.

Но… как‑то так сложилось, что у чемпионов не бывало ни детей, ни жены. Вся их жизнь была битвой. Эмоции как‑то притуплялись – может, оттого, что их постоянно били чем‑нибудь железным по железному же шлему. Довольно ограниченные, яростные, зацикленные на самих себе… и сильные.

Одним из таких стал и сэр Мордекай. Что ж, я предложу ему лучшую в его жизни битву. А стать для этого нежитью… невеликая цена для того, кто ценит раж боя превыше всего.

Убить его было не менее просто, чем поднять в виде зомби. Несмотря на громкое и красивое название, Бессмертные были вполне себе смертны. Зато теперь можно хвастаться, что я убил Бессмертного. Десять раз.

– Становись здесь, – велел я, заводя Мордекая в подвал, где уже стояли у стенки – неподвижно, спокойно – девять таких же, как он. – Жди.

Ну, вот. Моя Армия Тьмы пополнена новым экземпляром. Когда‑нибудь я поведу её атаковать и, может, она сумеет одолеть того, кто по‑настоящему бессмертен.

Или, скорее всего, нет. Но она, по крайней мере, выиграет мне лишний месяц на подготовку действительно действенного плана.

***

…я не планировал сейчас пересекаться с учителем. Хотел быстро помыться с дороги – и завалиться спать. До попытки убийства оставалось четыре дня, а я почти ничего не подготовил, занятый турниром. Нужно было придумать что‑нибудь простенькое, но оригинальное – я не любил понижать градус.

Виссарион попался мне сам. Он, чуть шатаясь, шёл по лестнице – непривычная для него походка. Объёмистая, под стать его росту, бутылка в руке, знакомое амбре… Я не сразу поверил своим глазам.

– Учитель, ты… пьян?! – вырвалось у меня прежде, чем я сообразил, что вопрос был не очень‑то вежливым.

Виссарион поднял на меня мутный взгляд, в котором читалось что‑то в духе «Ну тебя‑то ещё кто просил лезть?»

– Да, пьян, – кивнул он. – Вопросы?

– Эээ… что‑то случилось? – я не нашёл ничего лучше, чем спросить это.

– Случилось, – снова согласился Виссарион. – Много лет назад случилось. А сегодня годовщина. Я всегда пью на годовщину.

– Но я никогда раньше не видел…

– Отсутствовал, должно быть, – равнодушно пожал плечами Виссарион. Он стоял, покачиваясь и чуть опираясь о стену. – Или сидел взаперти на хлебе и воде.

– А годовщина… чего? – раз уж я сегодня наглею, то до конца.

Виссарион покачал головой.

– Не помню. Прошло уже слишком много лет; четырёхзначное число. Что упомнишь за такой срок?

С этими словами он оторвался от стены и пошёл дальше, явно давая понять, что разговор окончен.

Ха. Не помнит. Я глянул в глаза Виссариону. Совершенно трезвый взгляд.

Всё ты помнишь, старый чёрт. Просто мне не хочешь говорить.

Впрочем… в принципе, может, это и не моё дело.

 

Глава 6

Проснулся я в отличном настроении.

Рассвет за окном ещё только занимался; я привык вставать рано и спать мало. За дверью моей комнаты было тихо – ученики пользовались шансом выспаться покрепче.

Чёртов Виссарион, подумал я, вспоминая снившийся мне сон о прошлой жизни. Вот ещё одна причина не любить этого старого колдуна – он так и не сказал мне, зачем! Зачем нужно было его убить?

«Убей меня – и узнаешь». Ха, ха, ха! Когда я его прикончил, то, разумеется, он уже ничего не сказал. Интрига осталась подвешенной, как чеховское ружьё на сцене, которое так и не выстрелило.

Впрочем, это была так – побочная мысль, особо не влияющая на моё настроение. Которое, как я уже и сказал, было отличным.

Сила переполняла меня, и это чувство, почти забытое за последний месяц, было сродни пьянящей эйфории. Теперь я мог… многое.

Многое, но всё же недостаточно многое, осадил я себя. Вероятнее всего, я даже победить в этом турнире пока не могу. Что ж, всё в процессе.

Одевшись, я распахнул двери своей комнаты. Тишина. Все спали, и только неутомимый Юн, сидящий на стуле у дверей Юнджи, явно бодрствовал. Глаза его были закрыты, и кто‑нибудь неопытный мог бы принять его за спящего, но нет. Он ловил каждое моё движение – слухом, осязанием, а может, каким‑то шестым чувством.