Я все умею лучше! Бытовые будни королевского гарнизона

– Ну и где оно? – спросила я. Стеллажи были почти пустые. Три дохлые куриные тушки, спрятанные под тенью осетра, не в счет.

– Не знаю.

– То есть как это так?

– Обычно. Сразу после того, как привозят, оно вроде бы есть… мы с ребятами все делаем по технологической карте, – Ким очень смутился и отвернулся. Врет, не врет? – А потом приходишь и… вроде бы все так, но не так. Пропало. Ну то есть не пропало, конечно, а… На норму по этой самой карте раз – и не хватило…

А? А куда оно делось тогда? Если завозят по норме и готовит он по норме? Миши съели? Комбат Миша, замполит Миша, зампотех Миша… Так, что ли, как в анекдоте?

– А маршалу ты говорил? – уточнила я. – Ну, что привозят недостаточно мяса?

– Да достаточно привозят, лейтенант, – подала голос Аттика. – Я сама как дневальный несколько раз поставки принимала. Он правду говорит, и все об этом знают.

– Но молчат, – хмыкнула я. Впрочем… понятно. Кто‑то крысит еду из своих? Но куда он ее девает? Здесь даже не продать никому! Украдкой жрет? Так мясо испортится. Рыба тоже. Это же еще готовить надо. И казарма не располагает к уединению. – Если каждый раз недосчет, то что в конце месяца происходит тогда? Раз в месяц продукты привозят?

– А в конце месяца у нас рапаны, – пожал плечами повар. – Или караси, или куры деревенские. Что принесут местные, то и едим. Но на кухню выделяют не так много денег, да и откуда их взять…

Я посмотрела на Аттику, потом на Кима. Было ясно как день, что у них примерно схожие мысли. Еду привозят как положено, готовят как положено, сожрать ее никто вроде тоже не мог, а еды нет…

– А деревня далеко? – Может, туда и продают мясо?

– Очень. Часов шесть пешком, если на бронезавре – три, четыре…

– Ладно, – пробормотала я. Какие загадки. И ведь это немало еды! Кто ее в таком количестве потребляет? Было бы еще хоть кому продавать, но ведь некому! Портится? Нет, тогда бы чего скрывать и тем более удивляться?

Так что вышла из столовой я задумчивая и озадаченная. Мы немного походили еще по территории, осмотрели строения для живности – ну, крылатые кони, подумаешь, морды, кстати, у них было какие‑то крокодильи, так что ближе подходить я поостереглась. Ни спортивной площадки, ни бассейна, хотя какой бассейн в армии? И да, я при всем своем великолепии была все еще грязная, так что прогулку я свернула и отправилась в казарму. Аттика сказала, что мне уже должны были принести форму и привести комнату в надлежащий вид. О, даже так?..

Иметь в своем подчинении кучу народа, конечно, здорово. Ну не то чтобы комната была выдраена. Не то чтобы ей вообще могло что‑то помочь. Но ребятки постарались на славу, а еще мне притащили несколько комплектов одежды. Так как надевать чистое на очень грязное тело мне было совсем не с руки, я, стараясь не думать о том, как у меня тогда при тушении огня вышло, зашла в свою крошечную ванную и обомлела.

Нет, в моем звании имеется плюс. Потому что в баке уже была вода – теплая, а еще меня снабдили мылом, мочалкой, полотенцами – полное довольство, как и положено, и все это новое. Черт. Со снабжением все хорошо, почему же вокруг‑то такая задница?

Кстати, о ней… Я себя рассмотрела в деталях, стараясь не слишком расстраиваться. Калипера у меня не было под рукой, но опыта хватало: ничего утешительного. И это если не брать в расчет то, что тело у Аннет давно забыло все физические упражнения. Ничего, все наладится. Придется помалу, осторожно, увеличивая нагрузки постепенно, доводить ее до кондиции. В крайности бросаться нет смысла, тут нет ни тоников, ни спецпитания, да и врачей хоть каких я еще не видела. Мало ли, что можно себе потянуть. А времени у меня впереди – семь лет. Очень много, главное – не давать себе вкрай расслабляться, а чуть‑чуть можно. Все‑таки меньше стресса – лучше идет процесс.

Когда я вышла из ванной, поняла, что вот сейчас мне просто необходимо удила отпустить. Просто потому, что всего слишком много. Я приняла как‑то как должное все происходящее, а надо бы переспать с этой мыслью. Вдруг завтра накроет. Или я вообще в больнице очнусь? Да, маршал будет орать‑лютовать, но, если честно, и черт с ним. Я чувствовала, что меня реально ведет, как будто я не спала несколько суток. Один день можно? Но только один. График отложу на завтра.

Продолжая себя успокаивать, что у меня форс‑мажорная ситуация, что мне необходимо лечь и поспать, иначе все будет плохо, я разобрала форму, переоделась в синенькую пижамку – тоже форменную, штаны сошлись, но плотновато сели. Ничего, ткань такая, что растянется, а потом с тренировками и вовсе свободнее будет. У Аннет молодой организм, поменять питание, внести в распорядок дня упражнения… Нет, не буду сейчас об этом. И все остальное я отложила уже на потом. Плевать, что на улице еще ясный день. Надо будет – разбудят.

Кровать оказалась на удивление удобной. Я поерзала, устраиваясь под одеялом. Белье новое, пахнет еще чем‑то промышленным, а какая здесь промышленность‑то вообще… Но на этой мысли меня вырубило окончательно.

И я так и осталась навсегда без понятия – будил ли меня кто, приходил ли или все вздохнули свободно – кот из дома, мыши в пляс. Последнее было весьма вероятно. Я спала, ничего мне не снилось, и, может, это у Аннет был такой здоровый и крепкий сон, а может, мне это было необходимо…

Но проснулась я, не сразу осознав, где я, кто я, что происходит. Была какая‑то кутерьма – это я понимала. За убогим окошком метались пятна света и долбил не переставая гонг.

– Тревога! Боевая тревога! Боевая тревога!

 

Глава восьмая

 

Тревога? Это как?.. Откуда гонг? В моем сонном сознании не сразу сошлось – где я и что делаю, что это за комната. Но через тонкие двери уже доносились вопли и дружный топот ног, так что память вернулась быстро. Другой мир. Гарнизон. А я – лейтенант этого гарнизона! Пока сознание вяло обрабатывало информацию, тело резво перевернулось на бочок, заняло вертикальное положение и принялось собираться с очень даже основательной скоростью. Я старалась особо не вмешиваться в бессознательное. Раз полезное, так зачем портить такую привычку – что‑то определенно нужное в королевском колледже Аннет привили. Пижама в два счета оказалась на кровати, потом впрыгнуть в штаны, впихнуть ноги в ботинки, запахнуть рубаху – и все это под мысленный счет разминки «раз‑два‑три‑четыре». Вот так вот встретились две профдеформации. Ритм был хорош, его не сбил даже дробный стук в дверь.

– Что?! – я открыла стучащему уже при полном параде, то есть в одежде и при эполетах.

– Тревога, лейтенант! – отрапортовала Аттика – глаза заспанные, пуговицы криво застегнуты, шнурки в ботинках висят.

– Я поняла, что тревога, – поморщилась я, – ты шнурки завязывай и одновременно вводи меня в курс дела. Что за тревога, что нужно делать? Учебная? Настоящая? Ситуацию поясни.

– Настоящая, лейтенант! Основной отряд уже поднят, наша задача следить, чтобы на стены никто не прорвался, а если прорвался, то не путаться под ногами! – оттарабанила она.