Я все умею лучше! Бытовые будни королевского гарнизона

Что за бред?! Я хотела тряхнуть головой, но перед глазами протекла мутная пелена и, к счастью, моментально исчезла.

Но на подставленные ладони уже лилась вода, я скоро плеснула на лицо, потом еще раз, протерла хорошо глаза, быстрыми движениями сметая с себя грязь. И чем дальше я терла щеки, тем больше понимала – странности не просто никуда не делись, я сама и есть одна сплошная странность. Уж что, а свои щеки и нос я бы узнала. А тут… Я широко распахнула глаза, как только это можно было сделать, и уставилась на собственные руки. Мозоли никуда не делись, и это все, что связывало мои родные руки и те, которые я сейчас видела перед собой.

Эти были… молодыми, иначе и не назвать. И слегка пухлыми.

Осознание пришло со скоростью молнии: я ущипнула себя за живот – и нашла этот самый живот. Не чрезмерный, но складочка плотненькая. И бедра были, и жирок на руках. Правда, когда я сжала кулак, то ощутила, как напряглись пристойные такие мышцы. Ощущение было такое, как если бы я закончила свою спортивную карьеру не травмой, а просто вышла на пенсию и перестала придерживаться каких‑то правил питания. Спортсмены, особенно силовики, нередко распухают без тренировок.

– Ну вот, госпожа, так‑то лучше, да?

На меня смотрел седой мужичок в странном костюме – как с карнавала сбежал, потому что левая часть его длинного пиджака была зеленой, а правая – синей. Чуть дальше за мужичком стояли двое ребят попроще, то есть в серо‑коричневой одежде. А на мне… Я тут поняла, что на мне вовсе не футболка с трениками, а что‑то типа кожаной куртки, а вокруг явно не школа. Ничего похожего не то что на школу – на строение – даже на город в обозримой местности не было. И если МЧСники в авральном режиме могли выглядеть как угодно, то то, что я видела, не напоминало мой родной край даже близко.

Мы сидели на высокой кочке, а у моих ног колыхалась зеленовато‑коричневая поверхность. То ли болото, то ли река грязи. Я обернулась. Чуть выше, на склоне у густых кустов, виднелся след, будто кто‑то катился вниз. Рядом валялась сорванная трава – кто‑то, логично предположить, что тот, кто тонул, пытался зацепиться, удержаться на поверхности.

– Госпожа, еще водички? Вот компотик есть, – сердобольный дедушка подсунул мне в руку литровую флягу. Я машинально глотнула и едва не выплюнула содержимое обратно – сладющее же, чуть челюсть не свело от оскомы! Один сахар или даже мед, слишком характерный привкус был у жидкости. Один плюс – сахар начисто стер привкус болота у меня во рту.

– А просто вода есть? – каркнула я, прокашливаясь.

– Конечно, есть, только к карете вернемся. Нехорошо вот так мокрой сидеть, госпожа, а если здоровье пошатнется? Приехать и в первый же день заболеть – ох, маршал серчать будет! Он и так‑то… Вставайте, я придержу, – дедуля явно собирался меня поднять на ноги.

Я не спорила, сдержанно кивнула, стараясь держать себя в руках. Зачем мне лишняя паника? Если я с ума уже сошла, то крики и выдергивание волос на голове не помогут, а если…

Я в больнице? В коме? Ожидаемо. Что еще может быть «если», я слабо представляла. Нет, фильмы про всякие выдуманные миры я посматривала, да и слышала, как ученики обсуждают какой‑нибудь сериал или книгу. Но всерьез посчитать, принять на веру, что меня куда‑то выбросило за пределы привычного мира, вот так, без проверки и доказательств, я не могла. Перерождение? Если туп как дерево… но тогда бы я переродилась с нуля? Может, в дерево было бы лучше?..

Дедуля тем временем попытался и правда меня поднять на ноги, потянув за руки, и я чуть не опрокинула бедного пенсионера на себя, хотя честно собиралась встать. Не вышло. Центр тяжести у меня был в совсем не привычном для меня месте. И самостоятельно подняться, оттолкнувшись от земли, не получилось, я едва не съехала обратно в болото. Жестом пришлось остановить дедулю, который сам бегал в опасной близости от жижи. Странно, но он подчинился.

Мне нужно было подумать, требовалась хотя бы пара секунд тишины, поэтому я выставила раскрытую ладонь перед собой, останавливая причитания старика, и быстро заработала головой. Потом ощупала свои ноги – широкие бедра и голени, напрягла мышцы, обнаружив их под жирком. Прикинула примерно свою фигуру, мысленно же вздрогнула, но не потому, что я – здешняя я – ужасная и полная. Просто потому, что я себя такой никогда не видела и не чувствовала. Сначала все детство и юность – сплошные тренировки, потом строгая диета из‑за травм, и наконец правильное питание. Ну, относительно правильное, бывало, что баловала себя рыбкой с пивом. Но чтобы так раскормиться – это же надо рыбкой не ограничиваться?

Но полнота не значила, что жизнь окончена. Полнота – это не жгучий холод, тьма и осознание того, что ты проиграл. Так что минутка в тишине позволила мне полностью осознать, каково мое тело, и вспомнить все, что я сама рекомендовала для кругленьких дам.

Вставала я не быстро: пусть не эстетично, зато меньше вероятности, что я что‑то себе поврежу. Сначала стала на колени, потом поочередно на ноги, а уж после медленно разогнулась.

– Отлично, – сказала я с высоты чуть большей, чем та, к которой я привыкла. – Идем к карете.

Дедуля заулыбался с каким‑то облегчением, но хотя бы за руку не стал хватать, а то создалось ощущение, что дай ему волю, так он свою «госпожу» как дите неразумное водить будет.

Мы медленно поднялись по склону, с которого мое – а ведь и правда мое – тело скатилось тогда, когда пыталось спрятаться от сопровождающих в кустиках. Что это тело делало в кустиках, понятно было каждому, кто когда‑либо ездил по просторам моей родины в дальние и не очень поездки. К кустам я подходить не стала, повторения не хотелось.

Карета оказалась большим – с высокий микроавтобус – коробом из дерева, кое‑где обитого металлом, широкая дверь, ступенечки, сзади привязаны какие‑то баулы и на крыше добра хватало. А примерно так и выглядел мой переезд после развода.

Но вот тянули карету вовсе не лошади, а… кхм… огромный броненосец? Мне была видна покрытая плотной кожей‑броней спина, коротковатый – купированный? – хвост и узкая мордочка. Животина в упряжи была цвета зеленого с искрой, смотрела с ленивым презрением, жевала какие‑то потроха и напоминала нашего завуча Ирину Сергеевну. Такая же броня, полусонная физиономия с приклеенным презрением ко всему находящемуся в пределах школы и зеленый с искрой костюм. Может, у завуча был даже хвост…

– Госпожа, одежда, – старик уже заполз внутрь кареты и что‑то перекладывал там. Я не спорила, заползла следом, сразу оценила удобства – две не такие уж и мягкие лежанки, где ноги и не вытянешь, мягкие подушечки под зад, какие‑то коробки над головой. Старик выскочил, оставив мне одежду, и почти сразу вернулся – один из мужчин в коричневом принес мне полведра воды. А это было уже полезно, все же грязь не только на одежде, она еще и внутри одежды.

Я наметила себе план на ближайшее будущее: отмыться, переодеться и начать уже ломать голову: это со мной что‑то не так или с миром в общем. Логика говорила в пользу первого с поправкой на второе. Здравый смысл утверждал, что нужно отличать реалии от фантастики, и наиболее правдоподобный вариант – что у меня было слишком сильное кислородное голодание со всеми вытекающими последствиями. Сейчас я должна быть в больнице в коме – ну а дальше все зависит уже от умения докторов.

– Если я буду нужен, постучите как обычно, госпожа, – умиленно попросил дедулик, сложив сухие ручки на груди. – А если перекусить захотите, то в корзиночку загляните, я все приготовил. Так‑то бы по хорошему остановиться здесь на часик, но опаздываем…