Юные хранители

– Вы нас не поняли. Это не напоминание, а приказ королевы Киары. Либо вы приедете по своей воле сейчас, либо мы заберем вас силой.

Десималь подал знак своим гвардейцам и не успел Кай обернуться, как десятки сияющих кнутов обвили его тело, шею и конечности. Он ощущал невыносимую боль и не мог даже пошевелиться. Складывалось ощущение, что кнуты вытягивают из него все силы, а он не может ничего с этим сделать. Спустя минуту, он упал на колени. Десималь создал портал в лесу и гвардейцы исчезли вместе с принцем. В это время Анахита уже бежала из леса вон. Как бы она не хотела вернуться, она не могла этого сделать, потому что Кай просил ее не возвращаться туда. Наконец, она прибыла в поселение, но застала не ту картину, которую ожидала увидеть. У входа в поселение, вооружившись, стояло полсотни всадников. Возглавляя строй, смирно сидел на коне их командир – Рудольф Спенсер. В мгновение ока, он отдал приказ своим людям и все всадники залпом направили коней внутрь поселения. Жители кричали и уворачивались от стрел арбалетов и пуль автоматов. Проникшие в поселение вандалы рушили все на своем пути. Люди бегали в разные стороны в поисках спасения. Они сражались тем, что попадало им под руку: вилы, топоры, палки и прочее. Но, вооруженной армии Спенсера это никак не навредило. Простолюдины приняли весь удар на себя и много людей из деревни уже были ранены. Всадники перевернули поселение вверх дном, а Анахита, шокированная происходящим, в отчаянии бросилась вперед. Кругом поднялась пыль из‑за галопа лошадей, а повсюду она слышала лишь топот копыт, ржание лошадей, плач детей и женщин. Добежав до их с Николасом хижины, она проникла внутрь.

– Николас! Что происходит? – в истерике кричала она.

Хижина была пустая, по полу была разбросана утварь и одежда, а мебель была разломана на части. Николаса здесь не было. Анахита тем временем выбежала из домика, подняла с земли топор и принялась защищаться. Она все время оглядывалась по сторонам, с трудом осознавая то, что происходило. Деревню охватил пожар, дома горели, оставляя за собой дым и пепел. В нос ударил едкий запах угара, а в поднявшемся дыму было сложно кого‑либо разглядеть. На что она надеялась? Топор был тяжелым, но она уже сразилась с тремя солдатами и сумела их поранить. Неожиданно, ее внимание привлекли люди Спенсера, которые волокли Николаса в клетку. Он отчаянно сопротивлялся и кричал, чтобы его отпустили. Большинство жителей уже сидели в повозках, связанные веревками и обвитые кандалами. Увидев Николаса, она словно одержимая бросилась к нему.

– Отпустите его!

Вдруг, кто‑то ударил её кнутом по спине и она с криком повалилась на землю. Её схватили по обе стороны двое солдат и тоже поволокли в клетку. Она кричала и пыталась вырваться, но не смогла освободиться. Надев ей кандалы на руки, её тоже бросили в повозку. Когда ее толкнули, она упала и ощутила пронзительную боль в спине, которую прежде не замечала. В соседней клетке сидел Николас, который взволнованно глядел на нее. Его глаза горели от гнева и вопросительно глядели на нее. Анахита была зла не меньше. Сильная и режущая боль в спине давала о себе знать. Металлический край кнута поранил ее и оставил рану на спине. В её глазах двоилось изображение. Кровь от раны сочилась наружу и впитывалась в одежду. Повозка с клеткой тряслась, а значит уже ехала. Анахита теряла сознание и ее отрывало от реальности. Она погружалась в далекий мир, где видела картину. Анахита стоит на краю обрыва, а под ней море со спокойным и холодным течением. У нее есть то, что у нее хотят отнять. Перед ней стоят силуэты и они очень не хотят, чтобы она сорвалась вниз. Они стерегут её, а точнее то, что она украла. На ней был шикарный синий плащ с узорами и камнями, сшитый специально для императорских особ. Подол ее голубого платья развевался на ветру, а длинные каштановые волосы были собраны в красивую прическу. На голове красиво сидела тиара из белого золота. Чем ближе они подходили к ней, тем уже становилось расстояние между ней и пропастью. Стоявшая на краю обрыва, она споткнулась обо что‑то и соскользнула с опоры. Она ощутила чью‑то крепкую и резкую хватку, однако её это не удержало. Анахита полетела прямо вниз с обрыва. Стремительно и быстро падая вниз, она ощущала легкость, пока море не ударило прямо в лицо. Анахита вскочила с места.

Солдат Спенсера вылил в нее холодную воду из ведра. Сознание было затуманено настолько, что она не поняла, как оказалась в тюремной камере. Все люди из ее деревни были здесь. В тюрьме было сыро и темно. С потолка сочилась непонятная жидкость с противным запахом. Прутья решетки уже давно заржавели.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Николас, сидевший рядом.

– Отвратительно.

– Нас ждет не лучшее время здесь.

– Я хочу выбраться отсюда.

– Это не так просто. Надо переждать. Тем более, в таком состоянии ты далеко не убежишь.

После короткого молчания Николас вновь заговорил. Но голос его уже перешел на шепот.

– Во время правления отца Рудольфа люди жили в спокойствии. С момента его загадочной смерти, народ обрекли на страдания. Это все началось с должности регента, которую занимала его законная жена, мать Рудольфа. Она ненавидела Мелиссу.

– А ты? Ты ведь в это не веришь? Ты столько времени убеждал меня в её благородности.

– Да. Я в ней не сомневаюсь. Я доверял ей, верил ей. Но делала ли она то же самое? Мелисса всегда была открыта, но в то же время, она была загадкой, которую я не мог разгадать. Твоя мама никогда полностью не раскрывалась мне. Однако, Мелисса обладала той доблестью и энергией, какой я прежде не встречал ни в ком. Все эти слухи… Они не имеют крепких корней. Джон ухаживал за ней, а она его отвергла. Но у людей злые языки. Мелиссу оклеветали. Рудольф хоть и не хочет в это верить, все же опасается, ибо в народе слишком много об этом говорят. И то, что он вчера сделал, тому доказательство. Он ведь предупреждал, что сотрет поселение в пыль, если ты не напишешь письмо.

– Какую силу я имею? Я беспомощная крестьянка, за спиной которой никто не стоит.

– Народ может взбунтоваться и пойти против него, зная только то, что говорят люди. Приезд императора только усугубит его положение.

– Он теперь хорошо меня спрячет, однако уничтожить явно не осмелиться.

В это время в голову Анахиты ударила мысль о ее любимом. Неужели с ним что‑то случилось? Где же он сейчас? Не сделали ли эти гвардейцы с ним ничего? Жив ли он? А если жив, почему не ищет её? Быть может, он ищет ее и не может найти. Вопросов много, но ни на один у нее не было ответа.

Двери тюремной камеры отворились и вошли несколько людей с закрытыми лицами. Они подходили к каждой камере. Один из них был толстый мужичок среднего возраста, который ворчал и с криками выпрашивал солдат принести ему чернильницу. Глаза его были красными то ли от гнева, то ли от воспаления. Наконец‑то, ему принесли чернильницу, и он принялся заполнять бумаги. По обе стороны от него стояли двое с закрытыми лицами.

– Имя? – спрашивал он каждого.

Из какого поселения они? – спросил он одного из солдат.

– Из Сивиллы, – ответил он.

– Они все из Сивиллы? Это было родное поселение покойного Джона Спенсера. Как вы посмели на него напасть? – спросил мужичок, выпучив глаза.

– Это приказ господина Спенсера Младшего. Делай что тебе велено или проваливай отсюда.

Очередь дошла до Анахиты.

– Имя? – спросил он на автомате.