За пазухой у дракона

Из разлома в остове башни донеслось глухое поскуливание. Но вместо того, чтобы испугаться или отпрянуть, Антия повернулась на звук и что‑то прошептала одними губами.

– Кто там? – тут же поинтересовалась я. – Антия, кто прячется в развалинах? Ты встречалась с этим существом?

За время войны некромаги много кого подняли из глубин земли, да и ведьмы расстарались, оживляя все, что может двигаться. И даже то, что двигаться в принципе не может, призывали на свою сторону.

Антия бодренько кивнула и, достав из‑за пазухи книжку, тыкнула пальцем в картинку.

– Локо? – засомневалась я. И заранее ужаснулась. – Хочешь сказать, что в развалинах замка живет собака?

– И‑я‑я!.. – Антия расплылась в широченной улыбке и, спрятав книжку обратно, похлопала по ней, как будто то была карта сокровищ, приведшая к настоящему кладу.

Мне стало немного не по себе. В развалинах могло прятаться что угодно, от замагиченного таракана размером с теленка, до поднятого из небытия мамонта. Отряды сеньора Селсо Переса утверждали, будто провели полную зачистку во всей Арагосе, но кто знает…

Вдруг, что‑то да пропустили?

Из руин вышла собака. Но собака весьма странная, особенно для любимца маленькой девочки. Передняя часть еще ничего так сохранилась, даже шерсть местами осталась – черная и лоснящаяся. Но вот задняя…

Впрочем, чистенький, глянцево блестящий скелет смотрится, пожалуй, гораздо лучше недоразложившейся плоти. Странно, и ведь не отпадает ничего, и не воняет.

Но мерзко…

– Ваф!.. – радостно выдал пес и, помахав тем, чего давно не осталось, продемонстрировал острые белоснежные зубы.

Голосовые связки тоже сохранились неплохо. И это тоже странно. Обычно поднятые мертвяки не издают звуков, не выражают эмоций, а только слепо следуют приказам хозяина. Этот же пес еще и умудрялся морщить нос и сверкать пустыми глазницами.

– О‑о‑о!.. – восхищенно выдала Антия и погладила частично сохранившуюся спину.

Меня так и подмывало вскрикнуть и загородить девочку собой. Но это могло разозлить метрвяка, а справиться с нежитью без магии невозможно. К тому же Антия выглядела совершенно спокойной и даже счастливой.

– Это не Локо, – предупредила ее. – Это какая‑то другая… совершенно незнакомая… собака.

Антия сделала большие умоляющие глазенки.

Нет, я знаю, дети, особенно добрые, любят подбирать бродячих котят и щеночков. А наша девочка особенно добра. Но это…

– Мы не можем взять пса домой, – предупредила строго. – Тучке это не понравится. Да и мне, если честно, тоже.

Дома мне хватает сбрендившего дракона.

Антия вздохнула, а после, взяв палку, написала на земле, что Локо очень послушный и не доставит никому хлопот.

Я в этом сомневалась по вполне очевидным причинам. Самым правильным, наверное, было бы сообщить сеньору Селсо Пересу о находке, но, во‑первых, нам здесь меньше всего нужны очистительные отряды, а во‑вторых, разве я могла позволить Антии испытать болезненный шок от того, что ее Локо… Что он как бы не совсем собака, а бесхозная нечисть, подлежащая уничтожению.

Нет, это было бы слишком жестоко.

– Знаешь, пусть Локо побудет здесь, мы после решим, что с ним делать, – предложила Антии. – И еще… Если можешь с ним общаться, скажи, пусть ни в коем случае не идет за нами.

Новое открытие: Антия действительно могла общаться с мертвяками. С живыми людьми – с трудом, а с этими запросто. Обхватив шею пса, она что‑то нашептала ему на ухо, и тот, жалобно заскулив, скрылся в развалинах.

Признаться, я испытала облегчение.

– Прошу тебя не приближаться к старому замку в одиночестве, – строго наказала девочке. – Повторяю, это не Локо. Ты вообще понимаешь, что это за существо?

Антия согласно закивала и написала на земле слово «друг».

Отлично, только таких друзей нам не хватало. Не знаю, каким образом девочке удалось привязать к себе чужого мертвяка, но она сделала. А ведь некроманты учатся этому с пеленок. Да и сам дар у них просыпается не раньше совершеннолетия. Опять же, просыпается не у всех.

«Кто же ты такая, малышка?»,  – подумалось мне тогда.

Этим вечером сеньор дракон почтил нас своим присутствием за ужином. Удивительно,  но даже в простой домашней одежде он умудрялся выглядеть величественно и великолепно. Наверное, на его крепкой фигуре и мешок из‑под яблок смотрелся бы респектабельно. Или дело не в фигуре?

– Нравлюсь? – уточнил Бэлтрен, поймав мой задумчивый взгляд.

Я едва не подавилась кашей. И кто меня дернул смотреть на наместника дольше того, что позволяют приличия?

– Не в этом дело, – возразила поспешно, сильнее сжимая ложку. – Мой интерес к вам сугубо лекарский. Не хочу, чтобы вы умерли в моем доме.

– Я и не собираюсь, – усмехнулся Бэлтрен. Да, магические силы к нему не вернулись, однако выглядел он гораздо лучше. Кажется, физический труд на пользу даже дракону. – Напротив, собираюсь все вспомнить и сделать определенные выводы.

– Это какие же?

От удивления я не донесла ложку до рта, да так и застыла с ней в руках.

– Пусть я не помню своего имени, в маразм впадать не собираюсь. Потому замечаю и отмечаю многое. Я нравлюсь вам, сеньорита Каталина, вам не удается это скрыть, несмотря на все попытки. Больше того, я уверен, что прежде мы были близки, очень близки. Молчать же о прошлом вас заставляет обида или чувство вины.

Вот уж неправда!

Лично меня чувство вины не мучило нисколько, а если кому и стоило вспомнить о нем, так это сеньору золотому дракону. Сейчас, глядя на него, я чуть ли не впервые с начала войны поверила во вселенскую справедливость. Это ему за прежнее чванство и самомнение. Так сказать, возмездие по заслугам.

Только я‑то тут при чем?

Почему он свалился мне на голову? При этом и в прямом, и в переносном смысле. Ладно, пусть не на голову, но очень и очень рядом.

– Достаточно, – оборвала его размышления. – Повторяю, вы, сеньор, остаетесь в этом доме ровно до тех пор, пока не вспомните все и окончательно не восстановите силы. Рассуждения и нелепые домыслы прошу оставить при себе. Мы не были близки и никогда не будем. К тому же я не сеньора, а сеньорита, запомните это.

– Вы такая хорошенькая, когда злитесь, – продолжал свое дракон. – Не обманывайте ни меня, ни себя. Вас все еще влечет ко мне, так же, как и меня к вам.  Если мы не были близки, откуда я могу помнить вкус ваших губ? И прикосновение вашего нежного податливого тела к своему?

 

Глава 8