За пазухой у дракона

И что им не жилось в мире?

Некроманты и ведьмы всегда недолюбливали друг друга, но терпели. Из‑за древних могильников постоянно спорили. Ведьмы обвиняли некромантов в том, что из‑за их магии у них вянут цветы и травы. Некроманты говорили, что ведьмы заняли их территорию и насажали там всякой ерунды. Зачем на древних могильниках цветы? Потому что они растут только там, возражали ведьмы. От споров обе стороны постепенно перешли к активным действиям. Ведьмы заявили, что некроманты убили верховную ведьму. Некроманты утверждали, что верховная ведьма прикончила главного некроманта. Вот тут и понеслось…

Потом пришел дракон и разогнал ведьм и некромантов в разные стороны. Могильники объявил запретной территорией и стал ее тщательно охранять. Только вот котиков наших не вернул, воины не слишком‑то жалели чужую животинку в горячих сражениях.

Один только Тучка и остался, да еще пара тяговых кошечек, лишенных крыльев, но весьма помогающих в большом хозяйстве.

– Как хорошо, что я тебя отстояла, – с любовью проговорила я, касаясь розового шершавого носа Тучки. Тот совсем не по‑кошачьи вильнул дымчато‑серым хвостом и наморщился, показав острые белые клыки размером с кинжалы – Не представляю, как смогла бы отдать тебя этим безжалостным воякам.

Верхом на боевом коте, в сапожках для верховых полетов, в лучшей бархатной амазонке изумрудного цвета (том немногом, что сохранила для специальных случаев), с воткнутым в волосы цветком граната, талисманом семейства Эстебан, я и отправилась в гости к дракону. Когда приземлилась прямо на парадном крыльце дворца, благополучно миновав ров, первые ворота и магическую защиту (Тучка мой не только средство передвижения, но еще немного волшебник), стражники немало так занервничали.

– Доложите сеньору Бэлтрену Драко, что Каталина Эстебан прибыла на аудиенцию! – приказала и непримиримо зыркнула. Ни один ли из этих солдафонов впивал шпоры в нежные бока моих котиков и погубил их безжалостным отношением?!

Спустя десяток минут меня уже вели вверх по мраморной лестнице, мимо длинных галерей прямиком в личные апартаменты дракона. Надо отметить, замок сильно приуныл с того последнего раза, как я тут бывала. Лет пять прошло, кажется. Исчезли позолоченные люстры, драгоценные гобелены и изящные статуи – прежний наместник отличался болезненной тягой к роскоши. Нынешний же наверняка распродал вещи предшественника (не всегда полученные праведным путем) и пустил все средства на армию.

Даже в кабинете наместника обстановка была лишена роскоши и излишеств. Тяжелая дубовая мебель, мрачные тона, а развешанное на стене трофейное оружие как нельзя красноречиво доказывало, насколько солдат Бэлтрен в жизни и в душе.

При моем появлении он привстал из‑за рабочего стола и отложил перо, как и подобает  по этикету. На суровом и мужественном лице Бэлтрена не было и тени улыбки или радушия, когда он произносил краткое приветствие. И все же я не могла не отметить высокого роста, боевой выправки, темных, как смоль, густых волос, орлиного профиля и графитовых хищных глаз. Серый мундир с золотой вышивкой идеально сидел на Бэлтрене, подчеркивая достоинства фигуры.

Хорош, зараза. Жаль, что такая сволочь.

– Я пришла требовать объяснений, – произнесла с достоинством и осталась стоять, игнорируя предложение опуститься в мягкое, обитое темным бархатом кресло. Раньше высокий рост помогал мне разговаривать со многими мужчинами на равных. Но с драконом этот фокус не прошел: даже учитывая приличный каблук моих сапожек, Бэлтрен был выше меня на голову. – Основания, по которым моего дядю, Джуано Эстебано, обвинили в предательстве, нелепы. Он трусоват, но не предатель.

Дракон усмехнулся, взглянув на меня с подозрительным прищуром.

– О предательстве вашего дяди доложили доверенные мне лица, – строго сообщили мне властным, полным внутреннего достоинства голосом. – Это не подлежит оспариванию или обсуждению. Я пригласил вас, юная сеньорита, вовсе не для этого. А для того, чтобы оказать вам любезность, учитывая заслуги вашего погибшего отца, Луиса Эстебана.

Пригласил? Как громко сказано…

– Разве сопровождение юной сеньориты к вам под конвоем является приглашением? – поинтересовалась, с трудом сдерживая гнев. – А лишение меня имущества по наговору доверенных вам людей не стоит ли считать благодетельством? Так вы чтите память героев Арагоса, превращая их потомков в нищих?!

– Подбирайте слова, сеньорита! – приказали мне.

– А я их и не теряла! – сообщила в ответ. У меня было еще много что сказать этому напыщенному дракону. – Как вы?..

Договорить не успела, потому как в следующее мгновение мою талию обвила могучая рука дракона и притянула к жесткой груди, а твердые требовательные губы впились в мои в дерзком, беспощадном поцелуе.

В первую секунду откровенно опешила, а в следующую замахнулась. Но рука моя была остановлена на подступе к щеке Бэлтрена. Реакция у него что надо. Он завел обе мои руки за спину, а сам смотрел в мои глаза, прожигая насквозь диким, каким‑то лихорадочным взглядом.

Один плюс, губы мои оставили в покое.

– Вы потрясающе хороши, сеньорита, – глуховатым, полным восхищения голосом сообщили мне. – В вас столько скрытой страсти и неистовства. А вы знали, что ваши фиалковые глаза темнеют в минуты страсти?

Снова захотелось залепить ему пощечину, жаль, руки заняты.

– Вы бредите, сеньор Бэлтрен, – презрительно выплюнула ему в лицо, – выдаете желаемое за действительное.

– Ничуть, – усмехнулся он и, сдерживая мои руки одной своей, большим пальцем второй провел по моей нижней губе.

Укусить его, что ли?!

– Хотел выдать вас за одного из своих соратников, но теперь передумал, – сообщил дракон самым нахальным образом. – Оставлю при себе, думаю, мы с вами поладим, сеньорита.

 

Глава 2

 

Что‑о‑о?! Я забурлила от гнева. Еще немного ― и у меня, как у кипящего чайника, сорвало бы крышечку. Коту под хост подобные предложения!

– Я не намерена выходить замуж! – объявила и горделиво вскинула подбородок. – Все что меня интересует, это мое поместье. Я собираюсь вернуть ему былую славу и…

Взгляд Бэлтрена Драко становился все насмешливее. Он смотрел на меня так, словно перед ним разыгрывали комедию, а я, между прочим, душу изливала.