Заложница командора

Немного отдышавшись, расправив чудом уцелевшую юбку, я пошла вниз. Должен же быть тут хоть кто‑то живой? Нервно похихикав про себя, что Золушка в этот раз, как и положено нищенке, в мятом платье с чужого плеча, я спустилась в огромный холл. Или как тут называлось это пространство. В первый момент мне вообще показалось что это какой‑то бальный или выставочный зал. Но потом глаза начали различать детали: все те же высокие стрельчатые окна с частыми переплетами, печальные пальмы в огромных кадках безнадежно пытались в них заглянуть.  Серые каменные стены, как и на втором этаже, здесь местами прикрывала тканевая драпировка золотистых и коричневых оттенков. Несколько небольших диванчиков в простенках. Я изумленно разглядывала эту средневековую сказку. Где я? Как я тут оказалась? И как мне вернуться в Академию?

– Ну наконец‑то, Моник! Я уже было подумал, что вы проспите до вечера.

Каюсь, но нервную реакцию сдержать не удалось. Я дернулась и схватилась за сердце. Еще парочка таких приключений и инфаркт мне обеспечен!

– Что такое? Неужели я вас так напугал?

Я медленно обернулась на ехидный голос, уже, впрочем, зная кого сейчас увижу. Командор сидел у небольшого столика с дымящейся чашкой в руке.

– Что за?.. – Он вздрогнул, ошеломленно уставившись на меня. – Вы кто?

Я молча проглотила грубость командора, с мстительной радостью заметив, как горячая коричневая жижа из чашки выплеснулась прямо на лежащий на столе планшет. Он тоже это заметил. Торопливо поставил, почти бросил, чашку на стол и вскочил, одновременно стряхивая на пол жидкость с планшета и виртуозно ругаясь на килланском.

Половины таких выражений я никогда не слышала, хоть и преподаватель в Академии, как‑то разозлившись на нас за неисполнительность, заставил выучить двести самых распространенных ругательств на разных языках. На экзамене мне это не помогло. Но однажды на каникулах в баре эти знания спасли мою шкурку – полупьяный фарн, требовавший, чтобы я поднялась с ним в номер, никак не ожидал, что я обложу его стоэтажным матом на его родном языке. Пока он, в полном ступоре, переваривал услышанное, я сумела сбежать.

Воспоминания слегка согрели и подняли настроение. И тут же словно космический дьявол дернул меня за язык:

– Неприлично для военного так выражаться при девушке. В Академии этикет преподают еще на первом курсе. Прогуляли предмет?

 

Командор замер, прожигая меня взглядом. А я мысленно сама себя обложила на всех известных языках. Вот идиотка! Зачем его дразнить? Зачем намеренно нарываться на неприятности? Он и так неизвестно как отреагирует на то, что ему подсунули другую вместо Моник.

Капающие в полной тишине секунды медленно складывались в минуту. Потом в другую. Мне было крайне неуютно под темным, изучающим взглядом мужчины. Но отвести глаза в сторону я боялась. Как будто, если я буду смотреть в другую сторону, то он непременно на меня нападет. Как дикий зверь.

А он и был похож на дикого зверя. Настороженный. Напряженный. Внимательно изучающий сначала мое лицо, потом плечи, руки, скользящий по мятому платью вниз. Казалось, он раздумывает: может подойти и принюхаться?

– Ты кто такая и откуда тут взялась? Отвечай!

Вот так. Уже не на «вы». Ну да ладно. Дрожь пробежала по спине. Я набрала воздуха в легкие и тихо ответила:

– Меня зовут Каролина Новак. Я – курсант Первой Звездной Академии Альянса, специальность – ксенолингвистика. А оказалась… – Я запнулась. – Полагаю, вы меня сюда привезли. Хоть и не знаю, куда. Последнее, что я помню, это как вы сказали, что забираете дочь министра Аверноо в качестве гаранта его хорошего поведения.

Командор отложил планшет и медленно обошел меня по кругу, рассматривая, словно диковинную статую в музее. Под его изучающим взглядом я напряглась и до предела выпрямила спину. Словно на смотре перед начальником Академии.

Старфф задержался позади меня. И мне стоило неимоверных усилий не шевелиться под его взглядом, не дергаться, не оглядываться. Строить догадки и не иметь возможности узнать точно, что он там делает, та еще пытка.

Наконец командор встал передо мной, глядя мне прямо в глаза:

– Каролина Новак… – Старфф словно пробовал мое имя на вкус, катал его по языку, растирал по небу. – Необычное имя. К какой расе вы принадлежите, курсант?

Сдержать облегченный вздох оказалось неимоверно сложно. Ага, он мне верит. Это уже хорошо. Значит, отпустит сразу, как только все выяснится. Я приободрилась и ответила, глядя прямо перед собой, стараясь абстрагироваться от тяжелого, изучающего взгляда командора:

– Землянка, сэр! Принадлежу к человеческой расе!

– Человек… Хмм…

Несколько томительных секунд килл смотрел мимо меня куда‑то в пространство. А потом задумчиво вернулся на свое место и взял планшет. Мне присесть не предложил. Из чего я сделала вывод, что женщину во мне он не видит. Для него я только курсант, бесполое существо, будущий солдат. Ну что ж, не больно‑то и хотелось. Хотя, это я вру сама себе.

Пользуясь тем, что килл уткнулся в планшет, я беззастенчиво изучала его лицо. Лицо узкое и даже в чем‑то изящное, как и всех представителей этой расы. Аккуратная стрижка на темных жестких волосах. Элегантная линия бровей, нос, словно из‑под резца умелого скульптора, гладкая, без единого следа растительности, кожа. Командор был привлекателен. Может быть, даже слишком.

 

– Нравлюсь?

Я так увлеклась разглядыванием мужчины, что проворонила момент, когда он оторвался от планшета и уставился на меня. Стыд плеснул в лицо горячей краской, заставил меня опустить глаза. Я не знала, куда девать взгляд. Позорище какое! Дожилась ты, Кара, однако!

– Курса‑а‑ант… – Голос, словно конфета с коньяком – сладкий, дурманящий разум, вызывающий неприличные мысли. Словно греховное наслаждение. И в противовес тональности слова: жесткие, бьющие наотмашь по лицу: – Вы разве не знаете, как положено по уставу стоять, когда с вами беседует старший офицер? А как же дисциплина и служебная субординация?

Меня словно ведром ледяной воды окатили. Черт бы его подрал! Килл, он и в Африке килл! Я выпрямилась и снова уставилась в одну точку где‑то на уровне предполагаемых бровей командора. Со злостью отвесила себе мысленную оплеуху. Потом буду слюни по красавчику ронять. Если еще будет, что ронять.

– Никак нет, сэр! Устав знаю!

– Так в чем же дело?

И опять эти одурманивающие, коньячно‑медовые нотки в голосе, заставляющие терять голову и забывать с кем разговариваешь. Я едва не затрясла головой, в отчаянной попытке избавиться от дурмана. Играет, мерзавец, словно кот с мышонком! Я разозлилась. И мне стоило огромных усилий ответить если не по уставу, то хотя бы приблизительно в соответствии с ним:

– Виновата, сэр! Слишком сильно дезориентирована и не понимаю своей роли!

– Ваша роль…