Заложница командора

– Уймись, Эрн, а то командор с тобой побеседует тобою же предложенным способом. И вообще, шел бы ты отсюда. Я капсулу запускаю.

– Ну так запускай, я не мешаю. Потом пойдем чего‑нибудь горяченького хлебнем. Я командора хорошо знаю. Он на развалинах еще долго будет ковыряться. Но вытащит из этой горы хлама все, что сможет.

Нольсиг и вправду запустил капсулу. И, видимо, на максимальный режим. Потому что почти сразу, после серии неприятных электрических уколов в районе датчиков, на меня словно дохнуло блаженным теплом. А потом я и вовсе уплыла в навеянный умным механизмом сон.

 

Мое пробуждение было спокойным и по расписанию. Я медленно выплыла из сна, осознавая реальность по мере того, как включались все органы чувств. То, что я нахожусь в медицинской капсуле, сюрпризом не стало. Как и то, что моего пробуждения ожидает уже знакомый мне килл по имени Нольсиг.

– Доброе утро, курсант! Как ваше самочувствие?

Я прислушалась к своим ощущениям.

– Вроде бы все в порядке.

– Тогда вставайте. – Он протянул мне руку. – Я покажу вам, где можно привести себя в порядок. Лететь осталось не более трех часов. Вы большую часть полета проспали в капсуле.

Я неуверенно покосилась на протянутую ладонь. Где это видано, чтобы килл подавал руку землянке как равной и по доброй воле? Но все же приняла предложенное. Мужчина легко вздернул меня на ноги и неодобрительно нахмурился:

– Чем теперь кормят в Академии? Вы легче облачка, курсант. Еще немного, и вас не допустят до службы по физическим показателям.

Коже щек стало больно от прилившей к ним краски, когда я вспомнила, как питалась последнюю неделю.

– В Академии кормят нормально. – Услышав свой жалкий, мямлящий тон, я разозлилась сама на себя. Неожиданно это помогло говорить нормальным тоном. – Но я уже неделю, как покинула Академию!

Нольсиг хохотнул:

– Что‑то ты слишком быстро отощала, девочка! Придется за тобою присматривать. А то ты такими темпами до окончания операции истаешь как дым.

– Как это: присматривать до конца операции? – Я удивленно заглянула в глаза киллу. – А вы тут при чем? Разве командор не запрет меня еще где‑нибудь?

Килл посерьезнел:

– Я не думаю, что имею право тебе все рассказывать. Уверен, правильнее будет тебе поговорить с самим командором. Тем более, что он уже спрашивал, когда закончится программа и ты проснешься.

С таким аргументом спорить было глупо. Тем более, после той дисциплинарной выволочки, что мне устроил Старфф. Я кивнула, соглашаясь с Нольсигом:

– Да, вы правы, так будет правильнее.

Не уверенна, но кажется Нольсиг воспринял мое согласие с облегчением.

 

Мы с киллом вышли из того тесного закутка, где располагалась медицинская капсула. Помнится, Старфф называл этот корабль катером. Но он явно преуменьшил его габариты. Потому что мы шли несколько минут, пока не остановились у дверей какой‑то каюты. А катера обычно оснащены только сидячими местами и предназначены для коротких перелетов.

Нольсиг что‑то поколдовал на панели доступа, и двери как‑то неохотно открылись.

– Проходи, девочка. Вот тут, – килл кивнул налево от входа, – санитарный блок со всем необходимым. А это, – мне в руки лег запечатанный пластиковый пакет, – Сменный комплект стандартной формы звездного флота. Извини, ничего другого сейчас нет.

Нольсиг смущенно опустил глаза, и я поспешила его заверить:

– Все в порядке! Для меня это привычная форма одежды. И спасибо за возможность привести себя в порядок.

Килл оживился и улыбнулся мне:

– Отлично! Тогда вперед, гигиенические процедуры тебя ждут! Когда закончишь – выходи из каюты и поворачивай направо. Иди до конца коридора. Там общая каюта. Я буду ждать тебя там. А двери каюты заблокируются сами, автоматически.

Я кивнула, подтверждая, что все поняла. Дождавшись, когда килл выйдет за двери, я юркнула в санблок. Тут не было ничего необычного, стандартный набор. Душ и туалет с волновой очисткой. Я поморщилась. Ненавижу такую компактную экономию, но выбора нет. Хорошо хоть зубы почистить можно с помочью обычной воды и одноразовой зубной щетки. Тоже удовольствие еще то, но значительно лучше, чем волновая очистка.

И все же я провозилась гораздо дольше, чем обычно тратила на подобные процедуры. В душе запустила двойной цикл, чтобы очистились и распущенные волосы. Они, конечно, после такого издевательства распушатся, делая меня похожей на одуванчик, но мне хотелось избавиться даже от пыли с того места, где я чуть не погибла.

Зубы чистила медленно и тщательно, стараясь не обращать внимания на то, что жесткая одноразовая щетина щетки царапает нежную кожицу десен. Осознавая, что впереди меня ждет малоприятный диалог, я тянула время, потому что не могла никак придумать, как мне теперь вести себя с командором. Кто я? Его временный сотрудник? Пленница? Или вообще расходный материал? От ответа на этот вопрос зависело мое дальнейшее будущее. И я с горечью осознавала, что оно сейчас как никогда шаткое. Родители безумно радовались, когда я поступила на лингвистический и наперебой меня утешали, когда я расстроилась от известия, что ксенолингвисты не являются напрямую военнообязанными. А мне хотелось стать полноценной единицей Звездного флота.  Как оказалось, мечтать нужно осторожно. Вот я и узнаю на собственной шкуре, что такое военная служба, когда у тебя один путь – только выполнение полученного приказа.

Так и не придя к какому‑то однозначному выводу и закончив с мытьем и чисткой, я сбросила в утилизатор то, что осталось от моей формы. Строго говоря, ее еще можно было привести в порядок, очистить. Но я торопилась избавиться от любого напоминания о пережитом кошмаре. Поэтому и уничтожила комбинезон и белье. А потом выругала себя идиоткой. Пластиковый пакет со сменной одеждой я оставила на столе в каюте. И чем я думала? Так торопилась в душ, что мозги отключила? Надеюсь, тут не работает видеонаблюдение в индивидуальных помещениях. Иначе оператор получит незабываемое зрелище: тощая голая землянка торопливо воюет с формой.

Приоткрыв двери и воровато оглянувшись, я не заметила никаких камер, и быстро шмыгнула к столу. В санблоке прикрыться было абсолютно нечем, если не считать бумажные полотенца размером со школьную тетрадь. Представив себя с этим фиговым листочком на интересном месте, я хихикнула. Но смех мгновенно примерз к моим губам: сбоку от стола, не замеченный мною ранее, сидел и откровенно пялился на меня командор!

Пара секунд ушла на осознание. В течение этого, до безумия короткого такого бесконечного отрезка времени темные глаза командора неспеша прошлись по моему тощему телу. Чего врать, за неделю заточения в горах я основательно похудела. До анорексии, конечно, было еще далеко, но ключицы трогательно выпирали под кожей, а талия стала тоненькой, как у осы. И командор не мог этого не заметить. Слишком уж по‑хозяйски он на меня смотрел.