Замуж по приказу

– Ничего со мной не случится, – раздраженно вздохнул в ответ, но больше не пытался меня поцеловать. А по приезде на виллу настоял на том, чтобы я шла спать.

Мысли роились и роились, события прошедшего дня на повторе прокручивались перед мысленным взором, пульс не унимался – о каком сне речь? Я правда пыталась уснуть, даже приняла расслабляющий душ и позвала к себе на кровать Мурёныша. Но в глубине дома шуршали голоса, топали ноги и в какой‑то из комнат Кальвин делал Басу операцию.

В конце концов я не выдержала, замоталась в халат, обулась и пошла вниз. У одной из комнат на первом этаже нашла Афину – она сидела на диванчике и беспокойно покачивала ногой.

– Не спится? – вскинула она голову. – Падай, – похлопала ладонью рядом с собой и устало улыбнулась. Застать бывшую здесь значило одно: ничего между ней с Басом не оборвалось. Может, лишь стало на паузу.

– За дверью операция? Тоже волнуешься о нем? – присела я и постаралась, чтобы вопрос не звучал вымученно‑дружелюбным. Похоже, не удалось.

– Да ну… Диана, давай сразу проясним, – Афина примирительно подняла руки. – Я тебе не соперница. У нас с Басом никогда не было чувств, ничего такого. Мы с ним друзья с привилегиями, или как это будет по‑русски… В общем, конечно, я волнуюсь о своем друге! Он для меня стал самым близким человеком после смерти родителей.

Дружба? Ладно, можно поверить в дружбу между мужчиной и женщиной, если они не хотят друг друга. Но Афина и Бас? Я видела, как она на него смотрит. Я видела, как ее ласка усмиряет его дикий огонь.

– Я и не претендую! – выпалила я. Щеки отчего‑то зарделись. – Я здесь всего на месяц.

Афина закусила губу, зыркнула по сторонам и заговорщицки прошептала мне на ухо:

– Ты очень нравишься Басу. Я что‑то вообще не помню, чтобы он на ком‑то так серьезно зацикливался. Может, месяцем все не ограничится. Только тсс… я тебе ничего не говорила, ладно? Просто продолжай себя вести как прежде. И, может, тебе очень‑очень повезет.

– Повезет? – нахмурилась я. – По‑твоему, это везение быть с ним?!

– Ты что… – она опешила, словно я ей пощечину влепила. Огоньки в ее глазах опасно вспыхнули. – Тебе совсем не нравится Бас? Тогда что ты тут забыла? Проваливай!

 

Глава 8

 

Действительно, что я здесь забыла? Почему пришла посидеть возле подруги (любовницы) того мужчины, от которого рада избавиться в любой миг? Это абсурд. Мне нечего здесь делать.

Прикусив язык, я подскочила и метнулась куда‑нибудь. Неважно куда. Лишь бы не разругаться с Афиной в пух и прах. Не хватало еще, чтобы Бас, выйдя из комнаты, увидел, как его бывшая с настоящей рвут друг другу волосы.

За поворотом я едва не сшибла с ног Ника с двумя дымящимися чашками. И так лицо горело, будто в него плеснули кипятка.

– Прости… – пробормотала и поторопилась в другую сторону. Ноги вынесли меня на кухню, где витал дурманящий аромат бодрого раннего утра. У кофемашины стоял высокий мужчина в одних джинсах. Широкая мускулистая спина пестрела татуировками – словно он и не был полуголым. Герман обернулся и спросил:

– Кофе?

Я кивнула и тюком свалилась на стул. Нужно дождаться, когда прилетим в следующую страну, нужно дотерпеть и раньше времени ничего не учудить. Я в аэропорту должна устроить истерику – что угодно! – чтобы привлечь внимание правоохранительных органов и спастись из этого дурдома.

– Не хочешь выйти на веранду? – осведомился Герман, протягивая мне чашку. Я приняла горячий фарфор в руки и словно сомнамбула последовала за мужчиной.

Влажная прохлада немного развеяла тревожные мысли. Я облокотилась о деревянные перила и, наслаждаясь красотой восхода над холмами, сделала первый глоток. Сладкая горечь промочила горло. Герман затянулся электронной сигаретой.

– Ты стер моей матери память о том, что приставлял ей дуло к виску?

– Ну да. – Его локти оперлись о перила рядом. – Я с ней был очень осторожен – можешь не переживать.

– Вы все проблемы решаете так? Делаете то, что нужно, а потом просто стираете воспоминания?

– Разве плохой способ? – Он выпустил к предрассветному небу еле заметное облако дыма и оставил на мне след своего мрачного взгляда. – Управление воспоминаниями – очень мощное оружие. В некоторых моментах куда лучше, чем построение будущего и тем более рисование снов.

– А как вы меняете будущее? – спросила я, невольно скользя взглядом по его жилистым мышцам и цветным линиям рисунков.

– Прости, это тайна для обычного человека. Изменение будущего опаснее, чем ядерное оружие. Мы делаем это в крайних случаях, высчитывая все возможные риски.

– В том кафе, где меня нашли, тоже был крайний случай?

– Вполне, – скупо улыбнулся Герман. – Хотела бы, чтобы тебя похитили из дому, притащили к боссу в резиденцию под дулом пистолета и там уже заставили согласиться на договор? Тебя невозможно было поймать так, чтобы поговорить наедине. Ты то в ветклинике, то на учебе, то дома с родителями, то с пумой на прогулке, то в цирке. А время поджимало.

– Что вы еще умеете? – решила я немного утолить голод любопытства.

– Так понимаю, коммуникация у тебя с боссом провисает. Знаю, он сложный человек. У него специфическое чувство юмора. Иногда непонятно, то ли он вправду собрался прибить тебя, то ли шутит. – Улыбнулся Герман, сверкнув милыми ямочками. – Мы, кстати, очень хорошо видим. В темноте тоже. Когда снимаем блок – можем немного левитировать. Что еще? Честно говоря, я так давно с даром, что иногда забываю, что конкретно меня отличает от обычных людей…

– Дар? Вы не с рождения такие?

– Нет, конечно. Я был самым обычным парнем, когда ко мне ночью однажды прилетел дар. Говорят, он выбирает только тех, кто силен духом.

– А что случилось с боссом? Почему огонь его не слушается? Дар вредный попался?

– Никто из нас, ресемиторов, не владеет магией огня. У босса… дар мутировал после одного трагичного происшествия.

– О! Какого? – я едва не вцепилась в Германа – так нужна была скорее вся доза информации.

– Как ты можешь догадаться, связанного с огнем, – вполголоса ответил он и повернулся спиной ко двору.

Теперь я услышала шаги и принялась нервно глотать остывший кофе. Затылок покалывало от пристального взгляда.

– Операция прошла нормально? – поинтересовался Герман.

– Почему ты не в постели? – проигнорировал вопрос Бас. Воздух потяжелел – особого труда стоило наполнить им легкие. Герман быстро понял, что он третий лишний, и без слов ретировался. Я разочарованно сделала последний глоток – больше не спрятать лицо за чашкой.

– Не спится, – нервно дернула я плечами, скидывая с себя смущение, что навалилось неподъемным грузом. – День был слишком насыщенным.