Замуж по приказу

Глава 4

 

Наш багаж не смотрели, пропустили быстро, без лишних вопросов. Я с трудом держала непроницаемое лицо – все‑таки перед аэропортом мне выдали паспорт гражданки Люксембурга, – а подобный статус накладывает отпечаток солидности. И, между прочим, у нас дипломатическая делегация. Пума в клетке никого не смущала – Мурёныша с особой осторожностью довезли до частного самолета “Гольфстрим”. Кажется, бело‑серебристая птичка стоит целое состояние.

Уже внутри, когда мы рассаживались по креслам, я отпустила на свободу свой шок – и не скрываясь, с детским восторгом разглядывала белый комфортабельный салон с деревянными панелями, диваном, выдвижными столиками, плазмами.

Не так я представляла самолеты. Совсем не почувствовала страха, когда взлетали, – казалось, я просто пришла пообедать в необычный ресторан. Или дело в том, что почти все мысли были о моем малыше – он сидел сам в багажном отсеке, пока мы набирали высоту.

Я снова забыла, по какой причине оказалась в плену убийцы, когда он разрешил выпустить пуму в салон. Мурёныш с удовольствием улегся на диване, его не волновали чужие люди. Не зря мы столько лет тренировались у кинолога и выступали в цирке. Я бы просидела рядом на диване, но Бас уж слишком красноречиво прожигал меня взглядом со своего кресла, тонко намекая, что мое место слева пустует.

Вон, напротив, сидел его друг, видимо. Шатен с аккуратной бородой и тяжелым взглядом. Общения мало? Вчера именно этих двоих разговор я подслушала. И бородатый доказывал Басу, что тот через месяц меня убьет.

Пришлось вернуться в кресло. Я отгородилась от мужчин книгой – верным решением было взять с собой несколько любовных романов. Не знаю, кто собирал мне вещи по списку, который я вчера по приказу Баса составила в машине, но собрали на совесть. Очень хорошие книги упаковали в новенький чемодан.

– Диана, ты не голодна?

– Нет, – буркнула я и перевернула страницу. Так мило заботится убийца о том, чтобы я ни в коем случае не умерла от голода. Я еле утром впихнула в себя какой‑то сверхизысканный омлет.

– Ты плохо исполняешь то, что от тебя требуется, – проскрежетало угрозой на ухо.

– Прошу прощения. – Сцепив зубы, я вновь положила руку на его предплечье. Благо, не на голое. Тепло через рукава рубашки и пиджака почти не проступало, но волнение все равно защипало в ладони.

Что ему мешало нанять другого пилота? И чем Афина в постели не угодила? Она, черт подери, не объяснила, почему внезапно перестала помогать Басу, а лишь многозначительно пожала плечами. Может, они поругались? Стоит попробовать их помирить? Тогда, возможно, меня отпустят раньше домой.

Но девушка всю дорогу ворковала с одним из парней, которые вчера преграждали мне путь из кафе. Высокий, черноволосый, похож на дипломата. Он и сейчас сидел не в салоне, а пошел в кабину пилота. И Басу на это пофиг. Он донимал лишь меня, держал под постоянным надзором.

– Отложи книгу. Будешь читать, когда я буду чем‑то занят. А сейчас поговори со мной.

Несокрушимый приказной тон только разжигал злость. Страницы задрожали в моих руках, но книгу я не отложила.

– Мы не договаривались о том, что мне придется не только быть рядом, но и развлекать вас.

Мужчина напротив – Кальвин? – оторвал взгляд от планшета и деловито произнес.

– Негоже, что жена тебя на вы величает. – В бороде мелькнула улыбка. Разговор парней в другом конце салона притих – а только что бурно обсуждали техники паркура.

– Воспитанная девушка, – усмехнулся Бас. – Либо чувствует мою власть. Кальвин, помнишь, в прошлом жена Императора Апексориума всю жизнь обязана была к нему на вы обращаться. Как и друзья. Может, мне вернуть старую традицию?

– Ты вроде намеревался новым традициям дать жизнь?

Они словно вели дружеский спарринг на мечах. Перекидывались репликами, будто делали выпады. Сталь звенела при каждом ударе, и возможно, кто‑то острием меча оставит кому‑то царапину, но в итоге они пожмут друг другу руки.

Я не лезла с вопросами, что такое Апексориум, не хочу вникать в их дела, выглянула в окно – облака проплывали мимо, словно клочья пены по воде в ванной. Не верится. Я лечу в Испанию.

Бас надавил на мою руку, вынуждая положить книгу на деревянный стол.

– Лучше расскажи нам, как ты решила стать ветеринаром. Интересно послушать.

Хватит из него того, что он держит на поводке мое тело! В душу лезть не дам!

Двое мужчин выжидающе уставились на меня, как на зверушку, которая вот‑вот исполнит забавную команду. У зверушки, между прочим, острые зубки.

– Боюсь, сколько бы я усилий ни приложила, не смогу донести до вас ценность жизни братьев наших меньших. Ведь для вас даже человеческая жизнь не имеет ценности. Поэтому я предпочту компанию книги.

Сзади тихо прыснули со смеху. Смелость вмиг сбежала, оставив лишь бесконтрольный страх. Я прикрыла страницами горящие щеки – за такую дерзость меня не вышвырнут из самолета? Сердце заполошно колотилось в груди. Провалиться бы сквозь землю. Что я наговорила?..

Баса мои слова, похоже, не смутили ни на грамм.

– Мне нравятся люди, преданные своим принципам, – сказал он другу. – Я еще больше убеждаюсь в том, что не ошибся в выборе жены.

Я не выдержала – еще немного и уши тоже зальются краской от стыда. Из кресла будто выскочили иголки – и кололи, не давая усидеть. Я бросила книгу и, отпросившись в туалет, метнулась в конец салона, в сторону багажного отсека. Мельком кинула взгляд на двух парней, которые явно с повышенным интересом слушали наш разговор. Блондин поднял большие пальцы вверх, второй – мрачный брюнет – покачал головой.

Едва я умыла разгоряченное лицо прохладной водой и глубоко вздохнула, чувствуя облегчение, из‑за двери донеслись крики. Сердце подскочило. Что случилось?

Мурёныш напал на кого‑то? Нет, нет, он без моей команды не обидит никого. А если он прыгнул на стол и сшиб чей‑то обед, поточил когти о диван, пошел приставать к кому‑то? Не вытерев лицо, я вылетела стрелой из уборной…

И замерла через два шага, задыхаясь. Бас с огнетушителем наперевес тушил мою книгу, которая почему‑то загорелась. Через пару секунд лишь пепел остался под пеной. Но дым заполнил ядом легкие, голова закружилась, в ушах загудело. Мурёныш терся о ноги, лизал ладони шершавым языком.

– Мряя, мряя!

Я пошатнулась, уперлась боком в чье‑то кресло. Хотелось разодрать грудную клетку, чтобы пустить туда свежий воздух. Но его нет, нигде нет. Окна все закрыты. Надо выйти.

Сильные руки подхватили меня и усадили. Паника сделала тело чужим, мир спрятала за мутной пеленой. Внутри, снаружи – везде чудовищно пекло. Будто огонь не потух, а кинулся на меня. И секунды, пока кто‑то потушит меня огнетушителем, кажутся мучительной вечностью.