Здесь правят драконы
С трудом разлепила тяжёлые веки. Перед взором всё вертелось и кружилось с такой скоростью, что тошнота подкатила к горлу. Закрыв глаза, пару раз глубоко вздохнула, чтобы прогнать неприятные ощущения.
Через несколько таких попыток зрение прояснилось. Только увиденное совсем не порадовало.
Потолок, который с таким трудом рассмотрела майор, был сводчатого типа, что определённо встречаются лишь в церквях. Правда без цветной росписи и лепнины.
«Меня, что же, хоронят? – мысль, которая моментально просветила её глаза и разум. – В гробу лежу?»
Бормотание рядом лишь подтверждало дикую догадку.
Ещё и пахло чем‑то сладким, как в церкви ладаном.
Превозмогая головокружение, Катерина повернула голову влево. Взору её открылся шкаф во всю стену с десятками одинаковых ящичков. Невольно сосчитала: семь в высоту, двадцать в длину. Сто сорок деревянных ячеек, словно картотека в национальной библиотеке. И на каждом своеобразный узор, значение которого понять было невозможно. Если бы ящики были раза в три больше и железные – тогда можно было бы предположить, что она в морге.
А так, открытие лишь добавило вопросов и никак не подтолкнуло к пониманию того, что происходит и где она находится.
«Ясно одно – я не в церкви! – почувствовала облегчение. – Дурные мысли в голову лезут. Не станут майора советской милиции отпевать, как какую‑то религиозную бабульку. Мои ребята не способны так облажаться».
Самой смешно сделалось от того, что подобные бредовые думы возникли в больных мозгах.
Осталось разобраться, где она находилась. Так же осторожно Катя повернула голову вправо.
С этой стороны открывался вид через высокое узкое окно на тёмно‑коричневую черепичную крышу соседнего дома. Ясности открытие не добавило.
«Неужели раны были настолько серьёзными, что на родине не могли помочь и отправили на лечение куда‑нибудь в Германию или Испанию? И я в клинике Мюнхена или Мадрида?»
Заунывное пение рядом неожиданно прекратилось, и всего через секунду пред её глазами появилась удивительно колоритная физиономия.
– Вы очнулись?! – радостно провозгласил мужичок в зелёном колпаке, из‑под которого непокорными прядями выбивалась седая шевелюра. Длинная реденькая бородка делала его образ комичным, круглые глазёнки, выглядывавшие из‑под таких же круглых очков, напротив, светились умом. Все в его образе было несколько противоречивым и ненастоящим, будто мужичок выскочил из сказки.
Он глядел с такой детской непосредственной улыбкой, что Катя тут же почувствовала желание улыбнуться в ответ.
Мужчина принялся суетливо выполнять какие‑то непонятные манипуляции с её телом, продолжая своё невнятное бормотание.
– Вы кто? – произнесла Катерина и не узнала собственного голоса.
Сейчас её некогда зычный бас казался слишком женственным и слабым.
Старичок вздрогнул, моментально сделавшись серьёзным.
– Вы меня не помните? – спросил заикаясь.
Глазки забегали, движения стали ещё более беспокойными.
– Нет! – коротко бросила Катя.
Каждое слово ей отдавалось болью в районе солнечного сплетения, потому экономила силы.
– Как же это?! – испуганно запричитал сказочный мужичонка. – Что пошло не так?!
Он забегал кругами, зачем‑то принялся открывать ящики, выуживая оттуда неизвестные предметы, гундосил себе под нос какую‑то тарабарщину.
А после неожиданно бухнулся у постели больной на колени и заорал, словно блаженный:
– Помилуйте, госпожа! Я всё исправлю! Всё исправлю!
Как заведённый повторял одно и то же, отбивая поклоны.
«Я в психушке?» – Катя замерла, уставившись в потолок.
Предположение было столь абсурдным и нелепым, но другого она никак не могла придумать, чтобы оправдать чудика, что продолжал ползать по полу.
Через пару минут её достали жалобные вопли старика.
– Иди сюда! – произнесла тихо, но тот сразу же успокоившись, поднялся и подбежал с самым подобострастным видом.
– Ты кто? – спросила на выдохе.
– Я ваш слуга, Мистериус Гробус! – со слезами на глазах выдал тот. – Госпожа, я верну вам память! Я сейчас же пойду за «Полуночным цветком». Я сделаю всё возможное!
Заверял так страстно, словно сумасшедший.
Он собрался было выйти, но Катя поспешила остановить.
– С моей памятью всё в порядке! – бросила ему вдогонку, начиная кое‑что понимать. – Должно быть, ты бред моего воспалённого мозга!
Принялась она рассуждать вслух.
– Ну да, с такой раной люди не живут. Кровь долго не поступала в головной мозг. Наверное, у меня в голове что‑то повредилось. Так ты и появился на свет.
– Я некромант! – неожиданно перебил смешной старичок обиженно. – Я не мог появиться на свет, только во тьму!
Поняв, что лучше со своим мозгом не спорить и придя к выводу, что скорей всего, ещё не пришла в себя и находится в коме, Катя немного расслабилась.
– Ладно! – согласилась с мужичком, тяжело вздохнув. – Некромант! Надо ж такое придумать! Как там тебя зовут?
– Гробус! – покорно повторил тот, внимательно вглядываясь в свою госпожу.
Что‑то с ней было не так, она будто не только о нём забыла, но и о своей сущности. Перед ним словно кто‑то другой оказался.
Некромант осторожно запустил магию, прикоснувшуюся к её духу, но она даже не заметила. На сердце у бедняги сделалось тревожно, ранее хозяйка любые магические проявления чувствовала на огромном расстоянии.
Стараясь не выдать своего состояния, ещё раз перепроверил все расчеты, просканировал ауру.
«Всё верно! Никаких ошибок. Что же не так с госпожой?»
Услышав необычное имя, Катерине сделалось смешно, но смеяться было больно, потому лишь хмыкнула, поморщившись.
– В детстве Гробиком звали или Бусиком? – спросила сквозь страдальческую улыбку.
– Гробусом! – старичок сделался ещё более обиженным, даже нижнюю губу выпятил, словно маленький ребёнок.
Слишком ярким и непредсказуемым было её сновидение.
«Разве в природе существуют подобные старички? Может где‑то в дремучей русской глубинке?»
Только зелёному колпаку всё равно не находилось оправданий. Слишком чудной был дед.
– Ладно, ладно! – примирительно протянула Катя. – Главное, чтобы я не была в гробу, остальное мелочи. Ты мне лучше скажи, где я?
