Земля

Ййр, присев на корточки, гладит козу по ужасной голове, чешет выпуклый козий лоб.

Впрочем, когда глаза слегка привыкают к её шокирующему облику, коза уже не кажется Рине безобразной. И пахнет от животного вовсе не так уж дурно.

– Не бо‑ойсь, она смирная.

То ли фраза Ййра – про питомицу и обращена к Рине, то ли вовсе даже наоборот, но девушка подходит ближе и тоже присаживается погладить зверюгу по клочковатой рыжей шкуре. Мягкие, будто тряпочные, уши лежащей козы свисают почти до пола.

– У вас имена похожие, – замечает Ййр. – Рина, Мина. Неудобно.

Прежде, чем Рина успевает ответить, что это ничего страшного, подсобщик говорит наследнице – новой владелице острова: – Могу тебя как‑то по‑другому звать.

 

Комментарий к главе 3

 

* Кнабер – в нашем мире по‑норвежски «хорошенькая», «красотка». Сэм и не в курсах, это же просто его родовая фамилия.

* У нас существуют дамасские козы, животные крайне дорогие, по слухам, абсолютно не «душные», дружелюбные, чистенькие и покладистые. Не смотрите их фотографии на ночь глядя. На козлят ещё можно, а на матёрых – ни‑ни. Я предупредил.

 

Глава 4

 

Рина, растерявшись, пытается подобрать слова. Ей вообще‑то нимало не улыбается переименовываться ради козы, пусть даже это животное и обладает настолько экстравагантной внешностью. Но подсобщик, кажется, и не ждёт внятного ответа. Правильным решением, конечно, было бы тут же поставить его на место каким‑нибудь внушительным вариантом: «В таком случае можете называть меня “госпожа Арина Стахова”, и не забывайте, что Страфилев край и станция являются моей частной собственностью», но нет ни малейшего шанса, что это сработает. Рина даже не уверена, насколько этот Ийр знаком с понятием «частная собственность».

Ещё более важная причина не ерепениться: пусть её полное имя и вписано во все законные бумаги – там, на большой земле, далеко‑далеко отсюда – прямо сейчас Рина чувствует себя незваной гостьей. Она пока даже не в курсе, как тут обстоят дела со страфилями. И как этот последний оставшийся… сотрудник умудряется жить на суровом острове.

– Если остаётесь… Ты и Кнабер, – произносит Ийр хмуро, – так обживаться нужно.

Вздохнув, не‑человек поднимается на ноги. Передёргивает плечами, будто с досадой, и идёт из комнаты прочь.

 

* * *

 

В жарком нутре кухонной плиты щёлкает уголёк.

Обманул сырой денёк, не дал покоя. Ну и без толку об этом страдать; к людятам ещё следует повнимательнее принюхаться, раз уж они, видать, наладились пожить на острове какое‑то время.

Особо с ними нянчиться и в мыслях нет, но уж присмотреть – дело. Бугайчик Кнабер Сэм вроде строптивый, да вон как Минушка с него спесь‑то сбила – враз поскучнел, сидит в кухне, в уголку, как гриб, на весь белый свет дуется. Ничего, может и на пользу пойдёт.

Ибрагимово же внучьё… небось что‑то себе смекает. С виду тихая. И говорить умеет по‑людскому учтиво. Хха. Старый Ибрагим, тот тоже – был – тихий да учтивый. Почти всё время, да. Интересно, что ещё девчоночка успела перенять от прародителя. А до чего сама допрёт и возможет…

И всё‑таки людята пока бестолковые. Раз уж им так жглося сюда попасть и даже задержаться (Аришка, которая Рина, вон даже запрягла Брук тащиться вместо себя на почту и разговоры там по телефону разговаривать – значит, сама и не думает отчаливать с острова по такому важному делу!) – ну так и принимались бы уже обживаться, устраиваться. Где на ночлег кости бросить? Где одеяльничек взять? В чём пожрать сготовить, как оно тут по части стирки и умывания? Чего следует стеречься, какие опасности на этой земле водятся, помимо страфилей и мордатых коз?

Нет, куда там.

Каким глупым ветром их сюда надуло…

Отчего‑то им важнее сейчас высказаться – вроде объясняют что‑то сообща. Ну что ж, для них оно важнецкое дело; Ййр цепко вслушивается, но понять очень уж мудрено. Речь заводит Рина, о важной и большой работе, и сперва всё ясно. Ещё бы: начало лета, пора здешняя беспокойная, только успевай поворачиваться. Ййр даже успевает подумать, что помощники, может, пригодились бы. Но тут Кнабер снова начинает встревать, и вскоре ибрагимова внучка совсем примолкает. Вот это никуда не годится, потому что бугайчик‑то явно маленько захлестнувшись, и объяснятки у него выходят хотя и горячие, но ни кляпа не понятные.

Что они тут затевают на пару? Хоть бы не страфилей кольцевать; оно и в первый‑то раз провалилось, а теперь Ййр и тем более подобного безобразия не допустит.

– Погоди, Кнабер. Отдышись, – велит Ййр, подняв ладонь. – Брук, чего они хотят?

– Да книжку писать будут, – веско произносит Брук. – Арина – в основном писать. А Сэм вдобавок хочет крылатых фотографировать.

Хм. Чего только людям в голову не взбредёт.

– Вот так бы сразу и сказали, – ворчит Ййр. – Ладно. Валяйте пишите. – После недолгого раздумья орк сам себя удивляет собственной щедрой любезностью и добавляет: – и сфотографировать, может, подсоблю. Если в дому и около хорошо помогать возьмётесь.

Ещё несколько лет назад самое разумное было бы выгнать понаехавших отсюда так, чтоб они потом ещё долго вздрагивали. А про страфилей и думать себе забыли бы. Но за эти годы, полегоньку, исподволь, на острове всё ж таки поменялось многое…

Судя по вытянувшимся лицам, девчура и особенно Кнабер как‑то не слишком рады.

Даже подозрительно.

 

* * *

 

Дождь стихает.

Возле окоёма небо показывает голый голубой краешек, ближе к вечеру будет ясно, и Брук собирается обратно к себе на матёрую сушу.

– Я теперь почаще буду заглядывать, вдруг понадобится чего, – сообщает она. – Раз в неделю условимся? Если погода не подгуляет…